Начало каждого нового года принято считать неким рубежом, когда все можно начать с чистого листа. На самом деле это, конечно, не так. Год-то, может, и новый, но проблемы - старые. И методы решения этих проблем, как правило, те же. Во всяком случае, история не сохранила примеров гениального озарения под оливье с шампанским.

Это особенно верно, если речь идет об угольной промышленности - отрасли громоздкой, сложной и к резким пируэтам не склонной. Здесь все процессы имеют большую инерцию, и после поворота штурвала поднятые сменившим курс "кораблем" волны бьются о берег еще несколько лет…

Поэтому основные актуальные тренды в угледобывающей отрасли следует отсчитывать от 9 декабря 2010 года - дня, когда было официально объявлено о расформировании Министерст­ва угольной промышленности Ук­раины. Сверхвлиятельное ведомство, руководившее гигантскими государственными активами, было низведено до уровня департамента в Минтопэнерго. Нес­коль­ко пафосно, но, пожалуй, правильно будет расценить произошедшее как сокрушительный разгром многотысячной "гвардии труда", ведомой "угольными генералами" в черных мундирах.

С этого момента началась и по сей день продолжается передача угольных активов из-под опеки государства в руки представителей крупного бизнеса. Но бизнеса не всякого, а строго по списку. Список, к сожалению, не публикуется.

Проиграла ли в результате страна? С одной стороны, каждый год в День шахтера первые руководители в своих выступлениях говорили ритуальную фразу о том, что уголь - основа энергетической безопасности Украины. Особенно в условиях перманентно растущих аппетитов российских газовщиков, нефтяников и прочих титанов государственной мысли РФ. Но если, как советова­ли евангелисты, "по делам их судить их", то пос­ледний раз тема уг­ля обсуждалась на Совете национальной безопасности и обороны давненько - 30 октября 2008 года. Затем судьбу угольных предприятий решали в других кабинетах.

С другой стороны, курс на разгосударствление угольной отрасли был обозначен еще раньше. Тема приватизации шахт оставалась долгоиграющей немало лет. В 2010-2011 годах процесс пошел. Но совсем не так, как представляли идеологи разгосударств­ления.

Вместо прозрачной распродажи с открытыми конкурсами, видевшейся наивным мечтателям, в ход пошли сложные и сомнительные инструменты аренды и концессии, не до конца ясные механизмы частно-государственного партнерства. Вопреки заветам классиков кинематографа, советовавших "не путать свою личную шерсть с государственной", все смешалось в доме Облонских, как сказали бы классики литературные.

В почетном деле перекладывания забот о шахтах и добываемом ими угле на свои хрупкие плечи четко обозначились четыре стратегических курса. У каждой из этих стратегий есть свои сторонники, отметившиеся достаточно весомыми достижениями в прошедшем 2011 году. И обозначившие, пусть и намеками, планы на будущее.

Первая - назовем ее условно "стратегией Звягильского" - представляет собой банальную и недвусмысленную приватизацию. "Угольный генерал", посвятивший много лет службе советскому, а потом украинскому углепрому, решил сам вознаградить себя за заслуги на этом поприще. И узаконить свои отношения с шахтой имени Засядь­ко, которой давно руководит. При­ватизацион­ные процедуры, стартовавшие в конце 2010-го, весной 2011-го были в основном успешно завершены. Этот серьезный прецедент позволяет легко увидеть и оценить особенности этой стратегии. Во-первых, конечно же, стремление заплатить поменьше. Во-вторых, прихватить что-нибудь в качестве бонуса. В случае с шахтой им. Засядько бонусом стали более 5 тыс. га сельскохозяйственных угодий и специальное внеконкурсное разрешение на разработку девяти потенциально газоносных участков. На семь участков недавно заявили права структуры Юрия Иваню­щен­ко, но Высший админсуд принял сторону Звягильского.

У такой модели разгосударствления углепрома вряд ли будет много последователей. Среди нынешних государственных менеджеров отрасли нет фигуры, равной по влиянию Ефиму Звягильс­кому. А менее авторитетному товарищу тут ловить нечего. Скажем, гендиректор "Макеев­угля" Станислав Толчин, который начал активно намекать на возможность приватизации подчиненного ему объединения, за прошлый год пережил два теракта (один - у админздания, второй - во дворе собственного дома), проверку КРУ, маски-шоу с изъятием документов и прочие радости бытия простого советского… то есть, пардон, украинского руководителя. Теперь Толчин поправляет здоровье в Израиле, а ГП "Макеевуголь" командует назначенный Мин­энерго­уголь­промом и.о. Михаил Ничипора. Послед­ний, выступая в СМИ, уже успел вдогонку обвинить предшественника в том, что тот загнал ГП в долговую яму. Причем яму приличной глубины - в 1,7 млрд. грн.

Вторую стратегию можно назвать "стратегией Ахметова". Если бы речь шла не только об углепроме, то, конечно, соавторов было бы намного больше - Клюев, Бойко, Фир­таш… Суть этой стратегии, если вкратце, заключается в том, чтобы заставить активы, формально остающиеся государственными, работать на себя, любимого. Пер­вым блестящим примером стала история крупнейших угольных объединений Луганской области - "Ро­веньки­антрацита" и "Сверд­лов­­антрацита".

Особенностью данной стратегии является то, что в попавших в сферу влияния активах создается неформальная, но очень прочная структура управления. С созданием технологических цепочек производства, сбыта и потребления продукции. Вспомним, например, как лихо пролетел "Уголь Украины", обойден­ный ахметовским "ДТЭК-­трейдингом", с поставками угля на "Западэнерго" и "Донбассэнерго". Констатируем очевидное - государство лишилось возможности маневрировать ресурсами, якобы ему принадлежащими. Говорить об энергетической безопасности страны в такой ситуации просто неприлично.

За 2011 год частные инвесторы вложили в углепром 1,6 млрд. грн. В 2012-м, утверждают в Минэнерго, дадут вдвое больше. Но разделить оптимизм чиновников по этому поводу сложно - речь идет не о благотворительности и не о безвозмездных подарках от чистого сердца.

Потом процесс поставили на поток. В результате отлично проведенного блицкрига был принят Закон "Об особенностях аренды или концессии объектов топливно-энергетического комплекса, находящихся в государственной собственности". Закон сразу же активно заработал - в долгосрочную аренду ДТЭК попало, кроме упомянутых, объединение "Доб­ро­поль­е­уголь". А Мин­энерго­уголь­пром уже разработало проект постановления Каб­мина "Об утверждении Перечня объектов топливно-энергетического комплекса, находящихся в государственной собственности, которые могут передаваться в аренду или концессию". Пере­чень этот министр Юрий Бой­ко никому не показывает, отнекиваясь тем, что "каждый проект будет рассматриваться индивидуально".

Поэтому судить приходится по скупым крупицам информации, просачивающимся из-за плотно закрытых дверей. Среди следующих кандидатов на концессию эксперты Института экономико-правовых исследований НАН Украины называют "Луганск­уголь", "Лисичанск­уголь" и "Пер­во­майскуголь". А профсоюзы сообщали о том, что уже фактически началась предпродажная подготовка шахт "Донецкой угольной энергетической компании".

Что будет дальше? Предуга­дать несложно - на сайте Мин­энерго уже опубликован проект закона "Об особенности приватизации угледобывающих предприятий". Так что все, кому понравится "тест-драйв" государственных шахт, смогут взять их себе насовсем. Оба упомянутых закона интересны тем, что вся предпродажная подготовка фактически ложится на государство, а лицензии на разработку недр новым собственникам будут предоставляться вне конкурсов. В пояснительной записке указывается, что "общественного обсуждения законопроект не требует", а также нет ни одной расчетной цифры возможных доходов государства от приватизации углепрома. Видимо, это следует рассматривать как открытое признание того простого факта, что государство от этого доходов не получит. В отличие от отдельных его, государства, представителей…

Третья стратегия - "стратегия Януковича-Иванющенко". Так получилось, что достаточно немногочисленными публичными проекциями эта стратегия обязана Алек­санд­ру Януковичу и Юрию Иваню­щен­ко, за которыми отечественная пресса следит вполне пристально. Изредка всплывают другие имена, например луганчанина Александра Ефремова. Наверняка есть множество других, не столь известных приверженцев этого паттерна.

Здесь все совсем просто - частные структуры не претендуют на активы и возможности долгосрочного влияния, а ориентированы исключительно на освоение денег, вращающихся в государственном секторе угольной промышленности. Это старые добрые тендеры, где появляются и исчезают фирмы, широко известные в узких кругах. Благодаря им наблюдается странная тенденция: государственная доля в углепроме сокращается, подобно шагреневой коже, а финансирование отрасли растет. Шахты буквально накачиваются деньгами. За полгода госсектор безболезненно поглотил более 18 млрд. грн. Теперь облизывается и просит еще.

Виктор Янукович в ответ анонсировал миллиард долларов китайских инвестиций. Обозна­чили свою готовность кредитовать украинские шахты и российские Внешторгбанк и Сбербанк, считающиеся "копилками Кремля".

Уследить за деятельностью участников схем сложно - как в старые добрые времена, компании-однодневки сразу после создания обрастают госзаказами на миллиарды бюджетных гривен, потом исчезают, перерегистрируются, сливаются… Для постороннего взгляда - броуновское движение. Для знающего человека - системное явление. Для Эйн­штейна и Шварцшильда - классическая черная дыра.

Наконец, четвертая стратегия, которая пока остается безымянной (хотя связанных с ней имен тоже называлось немало). Это - "стратегия копанок". Борьба с нелегальной добычей угля оказалась настолько успешной, что "копанки" постепенно становятся очень стабильной и значимой отраслью экономики. Вместо кустарных дыр в земле правоохранительные органы находят громадные комплексы, где разработка ископаемых ведется в промышленных масштабах.

По нашим сведениям, инфраструктура легализации добытого угля тоже налажена на очень серьезном уровне. Широкая сеть фиктивных транзитных фирм, через которые проходят поставки - по документам. Склады, площадки для хранения, отработанные алгоритмы логистики - фактически. Вместо селян, потихоньку прикупавших пару тонн уголька на зиму, клиентами "копанок" становятся крупные промышленные предприятия, в первую очередь, представители украинского ТЭК.

Более того, "копанки" уже стали объектом серьезной опасности. Так, Донецкая железная дорога вдруг обнаружила каких-то людей, которые хладнокровно рубили деревья и копали карьеры, демонстративно уничтожая насыпи, подъездные пути к объектам "железки" и прочие незначительные препятствия на пути к богатствам недр. Отме­чены случаи проседания фундаментов жилых домов, дорог, других объектов.

Складывается впечатление, что власти не очень представляют, что с этим делать. Луганский губернатор Владимир Пристюк на совещании с участием Юрия Бойко сурово отрезал, что никакой легализации "копанок" быть не может. А Кабмин в ответ выкатил проект постановления о "малых шахтах" с упрощенной процедурой получения разрешительных документов.

Как бы ни хотелось быть оптимистом, но следует признать, что, скорее всего, в наступившем году дракона несчастный украинский углепром будут "драконить" усиленными темпами. При этом долги и проблемы, по всей видимости, потенциальные инвесторы себе не возьмут. Оставят государству. Эксперты, в частности, указывают, что в новых законах, регламентирующих аренду и концессию угольных предприятий, оставлена лазейка, позволяющая избежать погашения просроченных долговых обязательств.

Кстати, долгов по зарплате - тоже…

Евгений Шибалов
По материалам Зеркало Недели
--