Севастопольский вальс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Севастопольский вальс » Архив-1 » Детозащита? Зондеркоманда !!! РФ


Детозащита? Зондеркоманда !!! РФ

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Торговать и наказывать. Детозащита как она есть.

http://www.cgnf.ru/i/units/250610_131111_1.jpg

«Если раньше основными «клиентами» нашей организации были лица, нуждающиеся в защите от незаконного уголовного преследования или от мошеннических попыток овладеть жильем, то сейчас к нам обращается все больше людей, пострадавших от неправомерных действий инспекторов по опеке и попечительству, - рассказывает Эдуард Рудык, член правления комитета «За гражданские права», -

Почему это происходит?

Дело в том, что сейчас органы опеки и попечительства поставили на палочную систему, как милицию. Чем больше инспектор отберет детей, тем больше у него будет премия, зарплата. Якобы идет борьба за здоровье, детей, а на самом деле структура просто демонстрирует свою значимость.

Кстати, как мы видим, беспризорников на улице по-прежнему полно. Но они дети граждан стран СНГ, дети лиц без гражданства, кто ими будет заниматься? Московские инспектора? Так это не их юрисдикция. За них они «палок» не получат».

Впрочем, «милицейские палочки» - это, к сожалению, не единственная причина изъятия детей из относительно благополучных семей.

«У меня нет конкретных доказательств, но есть сильные подозрения, что попытки изъятия детей из относительно хороших семей связаны со спросом на здоровых детей для усыновления, - поясняет Эдуард, -

Вот, например, в прошлом году мы занимались делом Риты Горшковой. Ее незаконно поместили на несколько дней в психиатрическую больницу и забрали двоих детей: 8-летнего мальчика Алешу и 8-месячную дочку Олесю.

Причем если Алешу отдали родственникам Риты почти сразу же, то за возврат Олеси пришлось судиться, причем была вещь, совершено потрясающая с точки зрения семейного права. Суд отклонил ходатайство органов опеки и попечительства об ограничении Маргариты в родительских правах. Решение суда вступает в законную силу - органы опеки дочь все равно не отдают».

Впрочем, в деле Горшковой были и другие странности.

«Ребенка забрали в 23-й дом ребенка в Медведково (Подмосковье), - рассказывает Эдуард Рудык. - И вот там мы наблюдали очень интересную картину. Во-первых, на входе. Большой высоты забор. Ворота с системой дистанционного управления. Охранник с дубиной, овчарка огромная. Я, помимо всего прочего, являюсь членом Общественной наблюдательной комиссии. Мне, как правозащитнику, больше случается встречаться с начальниками пенитенциарных учреждений, ну так вот, там более открытая система, более дружелюбно начальники колоний и СИЗО нас встречают, чем руководство этого приюта встретило.

Далее, в самом доме ребенка. Есть две группы. В одной, где много детей с отклонениями, и мебель похуже, и помещение похуже, и игрушек меньше, и внимания персонала меньше.

В другой, в которую Олеся попала, там все условия. И педагог, и медсестра занимаются с детьми очень активно.

Мы, конечно, не можем это доказать, но почему такая охрана, почему кто-то в хороших условиях, кто-то в плохих, и почему в ребенка так вцепились, в общем-то, ясно!»

Эдуард Рудык прокомментировал ситуацию так: «Конечно, защитой прав ребенка заниматься надо. Действительно, есть семьи, в которых детям хуже, чем было бы в детдоме, но правоохранительные органы, прокурорские органы должны заинтересоваться тем, почему сейчас стали так часто отбирать детей, причем именно маленьких, то есть наиболее пригодных для усыновления!»

Впрочем, если история Риты Горшковой уже завершилась благополучно - матери и помогавшим ей правозащитникам удалось вырвать из крепких, «дружеских» объятий органов опеки приглянувшегося кому-то ребенка, то злоключения Александры Барам (Дзержинск, Нижегородская область) тянутся до сих пор.

Паспорта нет - ребенка не прокормишь!

«В 94-м году умерла моя мама, после этого за мной приехала тетя и увезла меня из Душанбе к себе в Нижний» - говорит Александра Барам.

Следует отметить, что Александре, привезенной в Россию в 9-летнем возрасте, гражданство не дали до сих пор, просто, как рассказывает Барам, «гоняли из кабинета в кабинет» - и все. Что ж, не дали так не дали. Александра закончила школу. Работала неофициально, то продавщицей, то билетером. Вступила в гражданский брак (официально пожениться опять же не могла из-за отсутствия паспорта) с Алексеем Кулаковым, родила троих детей. Потом к ней в дом пришла беда, а точнее - сотрудники опеки и попечительства города Дзержинска.

Крайний интерес вызывают два обстоятельства. Во-первых, сам характер претензий. Никто не обвинял Александру в жестоком обращении с детьми либо в совершении каких-то иных конкретных проступков по отношению к юным членам семьи.

«Главной претензией органов опеки на момент отобрания - поясняет адвокат Александры Барам, - было, то, что она не имеет документов гражданки России, и, соответственно, не может устроиться на работу, соответственно, у нее нет источника средств для содержания детей (даже если не учитывать, что нелегального человека из Александры Барам наши гос.чиновники сделали сами, логика детозащитников напоминает автору статьи анекдот, в котором Петька на основании отсутствия у Василия Иваныча спичек сделал вывод, что народный герой страдает одной не очень почетной болезнью)».

Интересно, что никаких иных подтверждений неспособности Александры содержать детей, допустим, акта об отсутствии в доме продуктов, свидетельств соседей, медицинских заключений об истощенности детей и т.д. в деле нет.

Еще опека обвинила Барам в том, что ее дети не посещают поликлинику. Данное обстоятельство также является ложью, просто медицинские карты (защита намерена предъявить их в суде) хранились на момент визита дето-защитников не дома, а как это, собственно, и положено, в поликлинике.

Во-вторых. Хотя логически небезупречные (нет паспорта - не можешь кормить детей) претензии опеки, в принципе, распространялись на всех юных членов семьи Александры, однако 6-летнего Никиту дето-защитники оставили в покое довольно быстро, а вот младших, Ярослава (1 год 8 месяцев) и Галину (8 месяцев), изъяли. Напоминаю, дети именно такого возраста наиболее ценны для продажи на усыновление.

В настоящее время обе малютки находятся в доме ребенка, а Александра Барам и ее адвокат готовятся отстаивать свои позиции в зале Дзержинского суда.

Родитель - знай свое место

Впрочем, желание получить премию или подработать в «бэби-бизнесе» - не единственная причина противоправной активности детозащитников.

«Защита прав ребенка» может быть использована для наказания родителей, вступивших в конфликт с органами образования либо опеки» - рассказывает юрист комитета «За гражданские права» Рэм Латыпов.

Для иллюстрации данного тезиса автор материала может привести историю, произошедшую с жительницей Москвы, Марией Волковой.

Так, в 2007 году по жалобам Марии Волковой была уволена за поборы заведующая детского сада № 1421 г. Кругликова.

А в 2008 году Волкова осмелилась обратиться к директору той школы, которую посещает ее дочь, Калерия Волкова, с письменным заявлением. Директор прочитал, что педагогический состав ничего не делает, чтобы оградить 8-летнюю девочку от школьных хулиганов, и принял весьма «креативные» меры.

Однажды, в феврале 2008 года Марина Александровна просто не дождалась свою дочь из школы, а придя за ней, узнала, что Калерия была отправлена в 27-ю больницу для беспризорных детей (впоследствии, 21 февраля, в приют «Зюзино») в качестве «безнадзорного» и «беспризорного» ребенка.

Следует отметить, что понятие ребенка, «безнадзорного», «беспризорного» - и при этом посещающего школу - лежит за гранью российского законодательства.

Вскоре дето-защитниками были составлены материалы на возбуждение на Марину Волкову уголовного дела по ч. 1 ст. 116 УК РФ. По версии чиновников, она систематически избивала ребенка. В качестве доказательства оных экзекуций фигурировал акт об обнаружении у Леры царапины на лбу и двух синячков на лице. В материалах дела было записано, что они появились следующим образом: мать повалила дочь на пол и долго била руками и ногами (если принять данную историю на веру, то результат выглядит явно не соответствующим приложенным для его достижения усилиям).

В итоге Лера провела в приюте более полутора месяцев и сидела бы и дольше, если бы отчаявшаяся мать не выкрала дочь из казенного дома. К тому времени Лера успела получить сильную психологическую травму - достаточно сказать, что на момент освобождения Волкова-младшая перестала выговаривать 10 (!!!) букв алфавита.

Следующая попытка отобрания произошла 30 ноября 2009 года, уже в новой школе (понятно, что после подобного инцидента Волковы перевели свою дочь в другое учебное заведение). Марине Волковой пришла СМС-ка от Калерии: «Мама, забери меня срочно». Марина перезвонила, услышала в трубке крик и плач, срочно побежала в школу. Впоследствии выяснилось, что Лера пришла на уроки с небольшим покраснением на лице (прижали к двери в автобусе).

Школьная соц.работница, которую дето-защитники мотивировали следить за юной Волковой, тут же сигнализировала «куда надо». Тотчас приехали сотрудницы опеки и какие-то врачи. Девочку, по ее словам и рассказу педагогов, вытащили из класса, повели в мед.кабинет. Школьная медсестра начала силой раздевать Леру. Калерия, уже знавшая, что от дето-защитников ничего хорошего ожидать не приходится, вырывалась, кричала и плакала. В итоге одежда на девочке оказалась разорвана. В конце концов Лере удалось вырваться от мучителей. Она убежала и спряталась в школьном туалете, откуда и написала СМС матери. Дето-защитники тем временем составили акт об обнаружении у Леры Волковой множественных синяков и кровоизлияний. Интересно, что Волковы сразу после этой истории свозили дочь на освидетельствование в травмпункт на Старокачаловскую улицу. Никаких следов избиений обнаружено не было. 3 декабря к Волковым в дом явились представительницы опеки, заявившие, что у них есть ордер на отобрание ребенка. Они требовали открыть им. Угрожали выломать дверь. В настоящее время семья Волковых фактически находится в осаде. Девочка находиться на домашнем образовании, поскольку по понятным причинам не может посещать школу.

Судебное разбирательство между семьей Волковых и дето-защитой продолжается.

Автор данного материала разговаривал и с самой Калерией. Юная Волкова заявила, что мать ее никогда не била. Что с матерью ей очень хорошо, а в приюте, наоборот, было очень плохо, поскольку воспитатели давали ей таблетки, «от которых сильно хотелось спать», периодически наказывали, заставляя ночью стоять навытяжку, а воспитанники «постоянно дрались» (из приюта юная Волкова вышла со множеством синяков и прокушенным пальцем).
Михаил Трепашкин (адвокат Волковой) прокомментировал данную ситуацию так: «Что такое ювенальная юстиция в наших условиях? Это когда ребенка из-за одного синячка помещают в детдом, откуда он выходит с десятком синяков и сильнейшим нервным стрессом!»


Заказуха, Сэр

Впрочем, не всегда незаконный наезд происходит по прихоти рядового мелкого чиновника. Иногда заказ идет и из более высоких сфер.

«Я участвовал в организации комсомольских летних лагерей, в кампании против незаконных поборов со студентов, в борьбе против увольнения рабочих с «ГАЗа», в пикетах солидарности с трудящимися «АвтоВАЗа», в ряде других общественных кампаний, - рассказывает Сергей Пчелинцев, активист «Левого фронта» из города Дзержинска. - Вызвали, значит, меня в центр «Э» в декабре, говорят, Сергей, если ты не подпишешь бумагу о сотрудничестве, мы будем устраивать проблемы. Я отказался с ними работать, они меня в грудь с ноги ударили, ну, дело привычное, но потом они сказали, Сергей, у тебя будут проблемы с семьей…»

Далее, собственно начались проблемы. 21 января 2010 годы семья Пчелинцевых въехала в комнату, выделенную гор.администрацией. Сергей рассказывает: «Смотрим, окна затянуты пленкой, нет батареи, штукатурка отваливается».

Естественно, Пчелинцевы начали приводить новое жилье в порядок, естественно, сделать все сразу они не могли (жена Пчелинцева не имеет работы, заработок самого Сергея составляет всего 10-11 тысяч рублей в месяц, ни одного пособия, ни одной субсидии на детей семье выделено не было).

По словам Пчелинцева, «за 2-3 месяца по деньгам справились бы», но… настали те самые проблемы, о которых Пчелинцева, собственно, предупреждали.

«Это был беспредел, - говорит Сергей, - в комнату площадью 18 метров квадратных вошло 7 человек сотрудников милиции. Не представились, ничего не объяснили, напугали детей. Телекамеры. Свет. Я попытался выяснить - на каком основании они сюда попали. Мне отвечают: «Сергей, узнаешь все в УВД!» Посмотрели вокруг, говорят: «Ребята, у вас чисто, но бедно…»

Кстати, помимо «чисто, но бедно», были предъявлены следующие претензии:

- старший сын, 3,5 лет, ел (во время прихода зондеркоманды) пельмени, а не суп с мясом и фрукты;

- младшая дочь, 6 месяцев, ела рисовую кашку на молоке, а не специализированную смесь для питания детей;

- дети спали на обычных диванах, а не на специализированных детских кроватках, и их родители имели по 3, а не по 5 комплектов белья на каждого ребенка.

Также дето-защитники заявили, что мать не выполняла свои материнские обязанности в полном объеме, поскольку иногда уходила по делам из дома, оставляя детей на мужа.

Потрясающей силы доводы, не правда ли?

В любом случае, дети были изъяты из семьи Пчелинцевых, однако к настоящему времени под давлением общественности возвращены отцу и матери.

Судебное дело по иску опеки о лишении Пчелинцевых родительских прав разбирается городским судом Дзержинска.

Документально доказано

Впрочем, если в деле Пчелинцевых влияние «административного ресурса» угадывается, то допустим, в деле Лапиных оно документально подтверждено.

Итак, Владилена была отобрана у усыновителей Александра Лапина и Зинаиды Смирновой в апреле 2009 года в связи с якобы имевшим место жестоким обращением. В качестве доказательств оного обращения фигурировали обнаруженные у Владилены два синяка на ногах и царапина на шее.

Следует отметить, что Александр и Зинаида состоят в ВКП(б), принимают участие в проходящих в Балашихе выборах, пишут аналитические статьи о развале российской армии. Данное обстоятельство дает повод предположить, что реальной причиной наезда на семью Лапиных могла стать их политическая деятельность.

Прошли два суда: гражданский (об отмене акта усыновления) и уголовный (по делу о жестоком обращении).

Были озвучены свидетельские показания:

Воспитательницы детского сада Р. С. Алешиной: «Нельзя им отдавать ребенка. Он же (Лапин) приходил с комсомольским значком!»

Г. Ю. Смирновой, начальника отдела опеки и попечительства г. Рыбинска, разрешившей Лапиным усыновить Владилену: «Александр Александрович и Зинаида Петровна постоянно ходят за руку… Это ненормально, что женатые люди ходят за руку».

Ольги Головченко (сотрудницы детской комнаты милиции): «Лапин закупает в день по 7 (!!!!) бутылок водки». (Интересно, а сама она столько выпьет?). Также Головченко заявила на суде, что Лапины: «душили дочь колючей проволокой!» (Интересно, а как она представляет себе подобную процедуру? Колючую проволоку, как понятно из ее функционального назначения, в руки брать вообще-то неудобно. Впрочем, если после 7 бутылок водки…)

Также было озвучено заключение назначенного следствием эксперта, психолога А. А. Соловьева (ГОУ ЦПСС «Озон» Центрального окружного управления образования департамента образования г. Москвы):

«…уровень развития основных психических процессов позволяет Лапиной Владилене правильно воспринимать обстоятельства своей жизни в семье усыновителей…

…психологическое состояние потерпевшей Лапиной в настоящее время определяется реакцией на психологическую травму, каковой для нее является разлука с усыновителями и помещение в интернатное учреждение…

…психологических и поведенческих признаков, характерных для детей, перенесших физическое насилие, у Лапиной В. в настоящем исследовании не выявлено…»

Сама Владилена во время допроса заявила, что никто ее не бил и никто над ней не издевался. Что она любит приемных родителей и хочет жить с ними.

В итоге 28 сентября юная Лапина была по решению мирового судьи г. Балашихи возвращена усыновителям. За время нахождения в приюте Владилена получила тяжелейший нервный стресс, а также была инфицирована туберкулезом.

24 ноября суд кассационной инстанции отменил решение балашихинского мирового суда, поверив заявлениям детозащитников о том, что у них есть много свидетелей жестокого обращения с ребенком. В настоящее время дело Лапиных слушается в Балашихинском городском суде снова.

Встает вопрос, чем вызвано данное издевательство и над ребенком, и над здравым смыслом? И вот на этот вопрос есть документально оформленный ответ.

В заключении по данному делу, составленном представителем уполномоченного по правам человека И. В. Вихровой, отмечено: «13 апреля (2009 г.) дознаватель ОДН УВД по городскому округу Балашиха вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Однако через три дня, без каких-либо дополнительных оснований, оно было возбуждено. Прокурор города Балашиха от беседы отказался, официально заявил, что дело Владилены Лапиной обсуждалось на совещании у вице-губернатора, уголовное дело возбуждено по прямому устному указанию исполнявшего в апреле текущего года обязанности прокурора Московской области. Никаких дополнительных свидетельств о жестоком обращении с ребенком установлено не было». Если сие не является прямым доказательством того, что преследование Лапиных было заказным, то чем сие является?

Итак, коррупция, наказание родителей, осмелившихся отстаивать права своих детей, выполнение политических заказов - такая вот у нас защита прав ребенка. Бессмысленная и беспощадная.

Александр Зимбовский

http://www.apn.ru/publications/comments … m#comments

0

2

Детей в детдом — за долги по коммунальным платежам

Ювенальная юстиция в действии: в Петербурге из-за бедности мать разлучили с детьми…

http://rusk.ru/images/2010/17404.jpg



Городской суд Петербурга вчера счёл обоснованным и оставил без изменения решение Колпинского суда, касающееся родительских прав Веры Камкиной. Как сообщили «БалтИнфо» в пресс-службе уполномоченного по правам ребенка Санкт-Петербурга, адвокаты Камкиной подали кассационную жалобу, усмотрев процессуальные нарушения. Однако, коллегия судей городского суда посчитала, что суть дела от этого не меняется. В.Камкина не может самостоятельно содержать четырех детей.

Напомним, что 5 мая Колпинский районный суд Петербурга ограничил на полгода в родительских правах многодетную мать из-за ненадлежащего ухода за своими четырьмя детьми. Согласно вынесенному решению в течение полугода дети Камкиной будут содержаться в детском доме, а мать сможет их посещать. При этом  она обязана выплачивать алименты в детдом в размер 50% от своей зарплаты. Через полгода Вера Камкина должна будет подать заявление в суд на снятие ограничения в родительских правах. Если у органов опеки не будет претензий, то ей вернут детей.

Четверых детей – тринадцатилетнюю Дарью, девятилетнего Руслана, пятилетнюю Лизу и двухлетнюю Ларису – петербурженка вынуждена воспитывать одна. Как она рассказала в открытом письме, опубликованном на сайте организации «Комитет за гражданские права», она потеряла мать, затем у нее умер муж, и материально ей помогают только родственники и благотворительные организации. Сама женщина не может выйти на работу, так как сидит с младшей дочерью. За это время накопились долги по квартплате, которые составили более 140 тыс. рублей.

Петербурженка признается, что она находится сейчас в сложном материальном положении. «Конечно, моя семья, мои четверо детей и я, живем крайне бедно», – замечает она.

Однако Вера Камкина убеждена, что это не повод лишать ее родительских прав, так как она хорошая мать и вполне может самостоятельно справиться с воспитанием собственных детей. «Я не пью, я не курю, я не наркоманка», – рассказала она.

По ее словам, сотрудники органов опеки насильно отобрали детей, поместив их, в инфекционное отделение детской больницы N 22.

«Теперь мне угрожают, что моих детей отберут, потому что нашими жилищными условиями является одна комната в коммунальной квартире площадью 18 кв. метров. Утверждают, что нет спальных мест, а вот в детском доме, в доме ребенка этих спальных мест много», – сообщила она.

Этим вопросом занялась уполномоченная по правам ребенка в Петербурге Светлана Агапитова, главная «ювенальщица» Санкт-Петербурга.

С Камкиной также встретился уполномоченный при Президенте России по правам ребёнка Павел Астахов. Он заявил, что женщине необходимо оставить детей, но ограничить в родительских правах. Омбудсмен подарил петербурженке швейную машинку, чтобы она начала шить и тем самым зарабатывала деньги.

Русская линия  источник

0

3

У матери-одиночки ребёнка забрали из-за бедности. Но обязали платить алименты — Репортаж здесь

http://www.vesti.ru/p/b_417579.jpg

Шокирующее решение вынес один из районных судов Воронежа. У матери-одиночки постановили забрать ребёнка из-за бедности. Женщина – инвалид второй группы, работать не может, живёт исключительно на то, что платит государство: пенсию по инвалидности и пособие по уходу за ребенком.

Людмиле Бугановой – 45 лет, 6-летняя Лариса – её долгожданный, единственный ребёнок, теперь девочка будет жить в интернате. Подробности – в материале Александра Алексеева:

Людмила Буганова боится стука в дверь. В любой момент к ней могут прийти представители органов опеки и забрать ее единственную дочь – шестилетнюю Ларису.

Все началось минувшей осенью. Когда Людмила записала дочь в подготовительную группу соседней школы, к ней зачастили с проверками.

Павел Стрепетов, директор школы: «Поступили сообщения соседей о том, что ситуация в семье не совсем является нормальной. Комиссия увидела, что семья проживает в антисанитарных условиях. Для нормального развития ребенка условия явно не созданы».

Поначалу мать-одиночка думала, что после проверок ей помогут. Ведь содержать себя и дочь ей приходится на 4 тысячи рублей в месяц – эта сумма складывается из детского пособия и пенсии по инвалидности – работать Людмила не может уже несколько лет.

Однако материалы проверок оказались в суде. Там женщину, которая не пьет и не курит, научила дочь читать и рисовать, ограничили в родительских правах. После того как решение вступит законную силу, Людмиле придется с Ларисой расстаться.

Раиса Леонова, старший помощник прокурора Левобережного района Воронежа: «Приоритетная форма устройства – это в семью. Это опека, приемная семья. В случае отсутствия приоритетной формы устройства, ребенок может быть помещен в учреждение для детей лишенных родительского попечения».

Мнение ребенка в суде не учитывалось. Теперь неизвестность пугает и мать, и дочь. Все делалось в интересах ребенка, утверждают в прокуратуре. Правозащитники считают иначе.

Елена Авдеева, волонтер общественного движения «Общие дети»: Пытаясь как-то поправить это материальное положение, да, она собирает бутылки. Потому что делать человеку больше нечего! А как еще? Она не ворует. Она никого не обманывает. Просто пытается выжить, как может. Мама достойна, просто достойна воспитывать своего ребенка. Это будет для них двоих просто большая трагедия!»

Мать и дочь теперь не надеются ни на чью помощь. Несколько месяцев откладывая деньги, Людмила все-таки сумела купить материалы для ремонта. Собирается привести квартиру в порядок.

Ограничив родительские права Людмилы Бугановой, суд обязал ее выплачивать алименты. Теперь женщина, относящаяся к категории малоимущих граждан, должна будет отдавать четвертую часть своей и без того небольшой пенсии.

Как только дочь заберут, по закону, Людмила сможет видеться с ней только по выходным, да и то, если Ларису не увезут за сотни километров от дома.
...........................................................

Приставы не отнимут дочь у матери-одиночки из Воронежа репортаж см.здесь

Воронежская история матери, у которой хотели забрать 6-летнюю дочь, сегодня получила неожиданный поворот. Людмиле Бугановой дали время на исправление. О судьбе матери-одиночки мы рассказывали несколько дней назад – суд решил разлучить ее с ребенком, потому что семья живет в бедности, всего на 4 тысячи рублей, а у самой женщины серьезные проблемы со здоровьем.

Боясь приставов, Людмила решила спрятать девочку. Но сегодня необходимость в этом отпала: с прокурором Воронежской области поговорил детский омбудсмен при президенте России Павел Астахов. Он уверен: лучше, чем с родной мамой, ребенку нигде не будет.

Павел Астахов, уполномоченный по правам ребенка при президенте РФ: «Мы договорились, что прокуратура сейчас вводит мораторий на ограничение родительских прав и будет привлекать как руководителей области (была встреча и беседа с губернатором), так и благотворительные организации, общественные организации и, прежде всего, социальные службы».

Семье помогут вещами (Лариса выросла из своей одежды), а также продуктами. Ведь поводом для визита соцработников в квартиру Бугановых как раз стала жалоба учительницы, которая забеспокоилась, когда Лариса пришла на урок голодная. Но в первую очередь семье помогут сделать ремонт в доме и навести там порядок. Одним словом, создать нормальные бытовые условия, чтобы девочка могла развиваться и учиться, а мама – спокойно заниматься ее воспитанием.

0

4

СОЦИАЛЬНЫЙ АБОРТ ИЛИ БУКА НА ОХОТЕ

В предверии ювенальной юстиции

http://www.nenovosty.ru/pic/uvenal.jpg

!!!

Еще несколько лет назад моя дочь боялась — хотя и с тайным восторгом — «серого волчка» и «буку». Теперь Дарье десять. Про «серого волчка» поет котенку, в Деда Мороза не верит, к домовому и лешим только начала присматриваться... Дверь чужим не открывает, с неизвестными на улице не разговаривает, в лифт с незнакомым не сядет... Впрочем, это не страх, а элементарные правила безопасности ребенка. Десять лет — отчаянный возраст. В это время дети ничего не боятся.
Моя дочь боится лишь одного — «комиссии».

А еще больше «комиссии» боюсь я. И не удивительно. «Они ничего не сделают», «как придут, так и уйдут», «не бери в голову» — худо-бедно мне почти удалось успокоить ребенка, но меня-то кто успокоит? Страх топчется на сердце, и я хорошо понимаю — с любителем «мягких бочков» «сереньким волчком» можно договорится, «бука» сама сбежит от крапивы и чая с медом, но вот «комиссия»... Как в известном историческом анекдоте, они ходят тройками — три дамы, иногда с охраной — милиционером, совсем мальчиком, на лице которого можно заметить вполне человеческие растерянность и неловкость. А вот в самой комиссии ничего человеческого нет, только похвальная уверенность в собственной непогрешимости. Возможно, я пристрастна. Но они уже изрядно достали за последние два года...
Едва попав в мой дом, одна устремляется на кухню — ее «дело» содержимое холодильника, вторая — в комнату, оценивать кровати, шкаф, полки, письменный стол, третья занимает меня «светской беседой»: «дочка не болеет?», «а как она учится?», «а вы с ней справляетесь?», «а вы сами не болеете?», «может, вам нужна помощь?» и т.д. Потом заглянут в санузел, досмотрят книги, Дашкины тетрадки... Через двадцать минут, одарив меня улыбками и очередными ЦУ, они наконец исчезнут, пообещав вернуться. Обещанное будет исполнено... Особую активность они проявляют осенью (в октябре, например, заглядывали каждые две недели) и весной. Зимой и летом у нас поспокойней... Никакие ордера им не нужны, легитимности им придает «святость дела», они представляют собой «Комитет по правам несовершеннолетних», «Комитет по делам опеки», защиту чего-то там, патронажную систему, «Детский реабилитационный центр»... Даже известная контора позавидует их правам и возможностям.
Два года назад, в самом начале этого кошмара, первое явление «милых теть» показалось мне нелепым розыгрышем, какой-то ошибкой... Даже когда они устроили опрос соседей на предмет благонадежности (?) и социального поведения (!!!) моей персоны мне было смешно... Было смешно, когда они пришли в школу, опрашивать классного руководителя... в поликлинику... Придраться было не к чему (а то к чему было, вроде моих некоторых творческих и околополитических интересов, — того они не знали) и я была уверена — быстро отстанут. Но потом всё повторилось во второй раз, в третий... В третий раз они поймали меня в разгар: а) ремонта; б) моей простуды... Коротко говоря, тут же «на меня поехал танк». Был составлен протокол, где помимо прочего было сказано: «сдвинутый шкаф, покрашенные стены и книги, выложенные на письменный стол (что является нарушением рабочего места ребенка) мать объяснила ремонтом, расправленную постель своей простудой…» и т.д. Копию протокола мне, кстати, не выдали, зато выдали «повестку с требованием явится на заседание» по моему вопросу и радостно пообещали направить запрос в школу, результат которого (то бишь характеристику на Дашку) также рассмотрят на заседании. А пока (до заседания) мне предложили сдать (!!!) ребенка в некий «реабилитационный (!!!) центр», аргументируя тем, что «у вас же ремонт»… Я естественно отказалась, спросили Дашку («там так хорошо») — Дашка отказалась. «Ну что же, — вздохнула “комиссия” — примем решение на заседании». Простуда покинула меня, как только за ними захлопнулась дверь, не до нее стало.
Теперь я хорошо понимаю, как мне (а еще больше Дашке) повезло… Спасибо моим милым соседям, не сказавшим про меня и единого дурного слова. (А ведь наше общение не выходило за рамки простого «день добрый!»). Спасибо классному руководителю моей дочери Валентине Михайловне Долговой. Как ни убеждали ее подтвердить мою «материнскую несостоятельность», она не согласилась. Характеристику из школы мне показали именно и только в школе, на заседании мне пришлось требовать, чтоб ее приобщения к протоколу. Характеристика была так хороша, что мне было даже неудобно (не такие уж мы с Дашкой и образцовые), а уж как было «неудобно» «комиссии»… Они на полном серьезе пытались доказать, что ни отличные оценки, ни занятия моей дочери танцами в художественной школе, ни мои доверительные отношения с ней, с ее друзьями, ни мое ответственное посещение всех школьных мероприятий, ни ее психическое и физическое здоровье, ни наличие у дочери всего необходимого для жизни, ни наличие у меня регулярного дохода (всё вышеперечисленное было подтверждено соответствующими справками и характеристиками), ни наша взаимная любовь, наконец ничего не значат по сравнению с тем, что я осмелилась совместить простуду с ремонтом, это при живом ребенке-то (!!!), плюс у ребенка нет отца, а следовательно, случись что со мной, ребенок пропадет, и вообще вдруг я дальше не справлюсь… Мне так и сказали: «это пока всё хорошо, а дальше.. вам надо дальше жить, вы человек творческий (!), может быть, девочке будет лучше…» Я ответила «нет, не лучше». Тогда предложили согласиться на «патронаж». Для тех, кто не знает, поясню: это регулярный надзор, как в тюрьме, за твоей жизнью и за жизнью твоего ребенка. «Вам будут помогать и материально и морально… А то ведь, если не хотите сотрудничать с нами, дело может дойти и до “лишения родительских прав”». «Патронаж» мне предложила и социальный работник из школы, на самом деле приличный человек, но вынужденный сотрудничать с «комиссией». Она-то и предупредила меня, что те имеют права на всё. Шарить по шкафам — это еще цветочки. Они имеют право забрать ребенка в «реабилитационный центр» безо всяких объяснений, а потом уже заняться «лишением прав», затянув рассмотрение дела до бесконечности. А что будет с ребенком в это время?.. Интересно, что «реабилитационный» центр интересуют именно физически здоровые дети, с хорошими отметками, нормальным развитием… В отличие от «комиссии» они вежливы, постоянно предлагают материальную помощь в виде детских вещей и игрушек, детских лагерей, предлагают взять ребенка к себе «на время», если вы вдруг заболели, заняты, вынуждены отъехать и т.д.
Мне удалось отбиться и от тех, и от других, и от третьих. Еще раз помогла Валентина Михайловна Долгова. Учитель от Бога, более 40 лет учительского стажа в начальных классах и никогда никаких «поборов» с родителей, вот, что такое старая советская школа! Валентина Михайловна, как я после узнала, устроила пришедшей за «поддержкой» комиссии страшный разнос, пообещав от имени школы и от себя лично так вмешаться в ситуацию, что мало не покажется. Тогда, в ответ на мой отказ «сотрудничать» (то есть попросту отдать ребенка), меня поставили на некий учет. Учет выразился в затянувшейся на два года процедуре периодических набегов на мою квартиру с целью проверить Дашкино житье-бытье: как ест (залезут в холодильник), где спит, чем занята, здорова ли и так далее; те же вопросы ко мне и ко всем, кого найдут в квартире… Однажды они пришли, когда дома никого не было (а заранее у них предупреждать не принято). Соседи рассказали, что все три дамы колотили в дверь и руками, и ногами. Колотили так, что пол-этажа выглянуло их успокаивать. Колотили так, что вся дверь была в следах от их подошв.
Но вот две недели назад, в ответ на мой дежурный вопрос «когда же вы наконец оставите нас в покое?», меня неожиданно порадовали: «ну ладно, мы видим, вы справляетесь, наверное будем снимать вас с учета». Не знаю, сняли или нет…
Мне понадобилось два года, чтоб «комиссия» признала-таки мою «способность быть матерью своего ребенка», два года страха перед неожиданным звонком в дверь, два года ужаса: а вдруг дочь получит какую-нибудь дурацкую двойку или как-то «пошалит», чем даст «комиссии» повод начать всё заново?
Забавно, что на все мои попытки выяснить, а с чего, собственно говоря, вы вообще решили именно к нам пристать, был дан ответ, что от кого-то поступил какой-то «сигнал». Жаль, так и не узнали от кого и какой (???!!!). Взамен мне предложили тоже «сигналить», если что. Но, видать, на моем лице отобразилось нечто такое, что им даже пришлось оправдываться — мол, работа такая. Зато удалось услышать следующее честное признание: «Увы, нас мало и пока нет возможности так следить за каждым ребенком, а вообще мы должны всех отслеживать».
Полагаю, пока, к счастью, не так уж и много желающих пойти на эту службу: копаться в чужих холодильниках, мусорных ведрах, белье, приставать с вопросами о личной жизни, донимать соседей, разыскивать любую возможность разрушить покой и жизнь ребенка — с благой, разумеется, с благой целью. Слишком большая степень небрезгливости требуется совокупно с иными качествами, о коих и говорить не хочется. Но заказ сверху дан, оплачен щедро и, полагаю, должное число исполнителей (возможно неведающих, что творят) скоро найдется. И дело тут даже не в том, запустят ЮЮ или не запустят. Хотя с ЮЮ, конечно, всякого рода комиссиям полегче будет. Дело в том, что есть заказ уничтожить как можно больше самых способных, самых лучших наших детей, изменив их природу и сознание, переформатировав их, превратив их в янычар системы. Широкие возможности для наказания неблагонадежных, не правда ли? Эту «буку» не интересуют действительно неблагополучные, больные дети, дети-наркоманы или беспризорники, с ними ведь и справиться тяжелей и вообще сами загнутся. «Бука» приходит с медовыми речами: «У вас такой хороший ребеночек! Отдайте его нам. Ведь мы просто хотим, чтобы с ним и дальше всё было в порядке». Что это значит? А это значит, что, как предсказывает футуролог Элфин Тоффлер в своей книге «Шок будущего», цитату из которой в своей статье «Мать никто не заменит» приводит Татьяна Шишова: «“Профессиональными родителями, — предсказывал Тоффлер, — будут не врачи, а реальные семьи, которым будет поручено [и хорошо оплачено] воспитание детей”. Он обосновывал свой прогноз следующим образом: “По мере того, как современная система рушится, а супериндустриальная революция накатывает на нас; по мере того, как количество юных преступников возрастает, как сотни тысяч мальчишек сбегают из дома и студенты неистовствуют в университетах во всех технообществах, мы можем ожидать громогласных требований прекращения родительского дилетантизма... Существуют гораздо лучшие способы справиться с проблемами молодежи, но профессиональные родители являются самым надежным из предложенных, хотя бы только потому, что это вполне соответствует стремлению общества к узкой специализации. Кроме того, есть сильная скрытая потребность в таком социальном нововведении. Даже сейчас миллионам родителей предоставляется благоприятная возможность успешно отказаться от своих родительских обязанностей — и не обязательно из безответственности или от недостатка любви <выделено мной — Т.Ш.>. Нервные, озабоченные, сталкивающиеся с рядом проблем, они осознают, что не отвечают требованиям поставленных перед ними задач. Наличие и изобилие специально подготовленных профессиональных родителей не только позволило бы многим сегодняшним биологическим родителям охотно передать им своих детей, но и рассматривать это как проявление любви, а не наоборот”».
Следует отметить еще одну важную вещь. Легкое, но заметное желание «комиссии» если и не поссорить, то расстроить наши с Дашкой отношения. Это выразилось и в попытках подкупить моего ребенка одеждой, игрушками, приглашениями прийти посмотреть, как хорошо живут дети в «реабилитационном центре». Намекали, что мама устает, у нее своя (!) жизнь, так что если что, они готовы помочь, дабы всем было хорошо. Казалось, им как инквизиторам было необходимо выцепить из меня признание, что я иногда устаю от ребенка, а главное эти разговоры велись в присутствие Дашки. С нами — не вышло. Но я с ужасом думаю, что они натворят в других семьях. В доме бывает всякое, отношения между детьми и родителями, как и любые отношения, живые, и попади комиссия на семейный разлад… что тогда? А тогда за вами придет ЮЮ — более эффективный инструмент по изъятию ребенка, лучше любой «комиссии». Социальный аборт.
Если же с матерью коса нашла на камень — мать и справляется, и не устала… тогда остается одно — заставить ребенка пожаловаться, что «дома плохо»… Для этого и создается ЮЮ, включая суды, где дети смогут подавать на своих родителей. С ребёнком «договорится» проще… Зачем? Тем же вопросом задаются И.Я.Медведева с Т.Л.Шишовой, в статье «Троянский конь ювенальной юстиции»
«Зачем предоставлять детям право самостоятельно подавать в суд на взрослых?
Мы задавали эти вопросы разным людям. В том числе, и юристу из НИИ прокуратуры, подготовившему проект закона о ювенальных судах. И ничего более вразумительного, чем "так детям будет спокойнее", не услышали. Дескать, они будут знать, что это специально для них, что они в любое время могут обратиться и будут приняты.
И, возможно, если бы мы не были знакомы на практике с детской психологией, ответ ученого юриста показался бы нам убедительным. Но поскольку мы не первый год работаем с детьми (в том числе получившими психотравму, связанную с насилием), позволим себе усомниться в правильности данного утверждения. Не абстрактные разговоры о "бедных детках", а конкретная практика работы с ними показывает, что когда с ребенком действительно жестоко обращаются, он своих истязателей боится. Ему не то что обратиться в суд - страшно даже какому-то хорошо знакомому взрослому пожаловаться.
А с легкостью (порой даже с удовольствием) жалуются на своих родителей дети-манипуляторы, эгоцентрики, избалованные, распущенные, демонстративные. Встречаются среди них и дети с нешуточными психическими заболеваниями. Например, шизофреники, страдающие неадекватным восприятием действительности. В том числе и отношений со взрослыми. Такие дети, особенно если их успели просветить насчет "прав ребенка", болезненно реагируют на любые замечания, считая их насилием над своей личностью. Они охотно шантажируют родителей угрозами уйти из дому, поменять семью и т.п.
"Я пойду искать другую маму! - уже в три года говорила девочка, недавно попавшая к нам на прием. И действительно шла, не разбирая дороги, а испуганная мать бежала за ней и готова была выполнить любые ее требования. Подчеркнем: это не единичный случай.
Таким детям только ювенальной юстиции не хватает, чтобы уже на законных основаниях помыкать своими близкими»

Зачем давать детям такие права? Прямо сейчас спросила дочку, нужны ли ей такие права? Говорит: «такие права не нужны, потому что бывают всякие эмоции, а все люди разные… и вдруг ребенок не сдержится, а после передумает, а уже поздно? Зачем?» ЗАЧЕМ?! На мой взгляд, ответ один: «А чтобы легче было съесть тебя, лапушка…»
Вот и выходит, что мы с Дашкой комиссию вроде одолели, а вот одолеем ли ювенальную юстицию — еще большой вопрос. Что за проверка любви на прочность?

http://www.fedpress.ru/upload/thumbs/Friday%2018th%20of%20June%202010/id170157_w326_h240.jpg

И, напоследок, несколько практических советов для родителей, чувствующих «начало охоты-опеки» от человека, наученного горьким опытом, как говорится:

1 Никогда ни при каких условиях не соглашайтесь отдать своего ребенка, даже на час, «буке», как бы она себя не именовала («реабилитационный центр…», «центр отдыха при комитете…» и т.д.).

2 Не берите путевки в лагеря, на экскурсии и т.п., если их организует «бука».
Ребенок должен знать, что вы любите его и он вам нужен. Он должен уметь заявить об этом, как и о своей любви к вам, кто бы его не спросил.

3 Ничего не подписывайте, если у вас есть хоть малейшее сомнение в том, что это абсолютно безопасно для вас и вашего ребенка. Не давайте разрешения на фото- и видеосъемки ни вашей квартиры, ни вас, ни вашего ребенка (правда могут и не спросить).

4 Установите личные доверительные отношения с сотрудниками школы, детского сада, поликлиники и т.д. Это очень важно.

5 Если у вас дома ремонт, беспорядок, застолье, спит пьяный родственник, в холодильнике «шаром покати» и т.п. никакую «буку» под любым предлогом туда не пускайте, объяснить им ситуацию всё равно не удастся.

6 Предупредите учителей или воспитателей, чтобы не отдавали вашего ребенка никакому соцработнику без вашего разрешения.

7 Вежливо отказывайтесь принимать «подарки» и «помощь» от «буки». Безотказно срабатывает аргумент: «Так много действительно нуждающихся, лучше отдать им, а у нас всё есть». Если «помощь» до вас таки дошла (передали через соседей и т.п.), ее лучше вернуть. Помните: согласие получать материальную помощь подразумевает согласие быть опекаемым, а также равнозначно признанию родителей несостоятельными.

8 Хорошие люди есть везде, даже в «комитетах», постарайтесь наладить с ними контакт. Только будьте бдительны!

9 Будьте аккуратны в беседах с комиссией, никогда не жалуйтесь, что устали, что не хватает денег, что больны, что в семье кто-то пьет, что ребенок не слушается, что государство вам не помогает (а то «поможет»!). Запомните, все ваши жалобы будут приняты как доказательство вашей несостоятельности.

10 Если в придирках к вам есть что-то адекватное, и вам это нетрудно исправить (например, поставить в рабочий уголок ребенка соответствующего типа настольную лампу) исправьте, проявите добрую волю.

11 Не позволяйте себя запугать! Вежливо дайте понять, что не остановитесь ни перед чем, чтоб защитить своего ребенка от «буки».

12 Будьте вежливы, не нарывайтесь. В противном случае, это будет зачтено против вас.

13 В самом крайнем случае, если чувствуете, что «опека» начинает душить — хватайте ребенка и бегите. Не бойтесь поменять место жительства.

14 Аккуратно объясните ситуацию ребенку, справляйтесь с ней вместе.

Берегите ваших детей!

источник

0

5

0

6

0

7

0


Вы здесь » Севастопольский вальс » Архив-1 » Детозащита? Зондеркоманда !!! РФ