Севастопольский вальс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Севастопольский вальс » Русский клуб » Русский характер


Русский характер

Сообщений 1 страница 30 из 56

1

Название этой темы говорит само за себя. В ней предлагается выкладывать интересные факты, события, истории из жизни вашей семьи, рассказы и т.д. которые раскрывают суть русского характера, русской ментальности. Надеюсь, что нам неоднократно в этой теме будет представлена возможность испытать чувство гордости за величие дел наших ВЕЛИКИХ ПРЕДКОВ. Тема не ограничивается пространством и временем - русским уже больше 1000 лет и след их оставлен во всех уголках планеты Земля.  Русские - чувствуйте себя здесь как дома. :)

Хочу начать  тему с этого рассказа:

А.Н.Толстой

                       ИЗ "РАССКАЗОВ ИВАНА СУДАРЕВА"

                               РУССКИЙ ХАРАКТЕР

     Русский   характер!   -   для   небольшого  рассказа  название  слишком
многозначительное.  Что поделаешь - мне именно и хочется поговорить с вами о
русском характере.
     Русский  характер!  Поди-ка  опиши его... Рассказывать ли о героических
подвигах?  Но  их столько, что растеряешься, - который предпочесть. Вот меня
и  выручил  один мой приятель небольшой историей из личной жизни. Как он бил
немцев,  я  рассказывать  не  стану,  хотя  он  и  носит золотую звездочку и
половина  груди  в  орденах.  Человек  он  простой,  тихий,  обыкновенный, -
колхозник  из приволжского села Саратовской области. Но среди других заметен
сильным  и  соразмерным  сложением и красотой. Бывало, заглядишься, когда он
вылезает  из  башни  танка,  -  бог  войны!  Спрыгивает  с  брони  на землю,
стаскивает   шлем   с  влажных  кудрей,  вытирает  ветошью  чумазое  лицо  и
непременно улыбнется от душевной приязни.
     На  войне,  вертясь постоянно около смерти, люди делаются лучше, всякая
чепуха  с  них  слезает,  как  нездоровая  кожа  после  солнечного  ожога, и
остается  в  человеке  - ядро. Разумеется - у одного оно покрепче, у другого
послабже,  но  и  те,  у  кого ядро с изъяном, тянутся, каждому хочется быть
хорошим  и  верным  товарищем.  Но приятель мой, Егор Дремов, и до войны был
строгого  поведения,  чрезвычайно уважал и любил мать, Марью Поликарповну, и
отца  своего,  Егора  Егоровича.  "Отец мой - человек степенный, первое - он
себя  уважает.  Ты,  говорит,  сынок, многое увидишь на свете, и за границей
побываешь, но русским званием - гордись..."
     У  него  была  невеста из того же села на Волге. Про невест и про жен у
нас  говорят  много,  особенно  если  на  фронте  затишье, стужа, в землянке
коптит  огонек,  трещит  печурка  и люди поужинали. Тут наплетут такое - уши
развесишь.  Начнут,  например:  "Что  такое  любовь?"  Один  скажет: "Любовь
возникает  на  базе  уважения..."  Другой:  "Ничего  подобного, любовь - это
привычка,   человек  любит  не  только  жену,  но  отца  с  матерью  и  даже
животных..."  -  "Тьфу, бестолковый! - скажет третий, - любовь - это когда в
тебе  всё  кипит,  человек  ходит вроде как пьяный..." И так философствуют и
час   и  другой,  покуда  старшина,  вмешавшись,  повелительным  голосом  не
определит  самую суть... Егор Дремов, должно быть стесняясь этих разговоров,
только  вскользь  помянул мне о невесте, - очень, мол, хорошая девушка, и уж
если  сказала,  что  будет  ждать,  - дождется, хотя бы он вернулся на одной
ноге...
     Про  военные  подвиги  он  тоже  не  любил разглагольствовать: "О таких
делах  вспоминать  неохота!" Нахмурится и закурит. Про боевые дела его танка
мы  узнавали  со  слов  экипажа,  в  особенности удивлял слушателей водитель
Чувилев.
     - ...Понимаешь,   только   мы   развернулись,   гляжу,   из-за  горушки
вылезает...  Кричу:  "Товарищ  лейтенант,  тигра!" - "Вперед, кричит, полный
газ!..."  Я  и  давай  по  ельничку  маскироваться  - вправо, влево... Тигра
стволом-то  водит, как слепой, ударил - мимо... А товарищ лейтенант как даст
ему  в  бок, - брызги! Как даст еще в башню, - он и хобот задрал... Как даст
в  третий,  -  у  тигра  изо всех щелей повалил дым, - пламя как рванется из
пего  на  сто  метров  вверх...  Экипаж и полез через запасной люк... Ванька
Лапшин   из  пулемета  повел,  -  они  и  лежат,  ногами  дрыгаются...  Нам,
понимаешь,  путь  расчищен.  Через пять минут влетаем в деревню. Тут я прямо
обезживотел...  Фашисты кто куда... А - грязно, понимаешь, - другой выскочит
из  сапогов  и  в одних носках - порск. Бегут все к сараю. Товарищ лейтенант
дает  мне  команду:  "А  ну - двинь по сараю". Пушку мы отвернули, на полном
газу  я  на  сарай  и  наехал... Батюшки! По броне балки загрохотали, доски,
кирпичи,  фашисты,  которые  сидели  под  крышей... А я еще - и проутюжил, -
остальные руки вверх - и Гитлер капут...
     Так  воевал лейтенант Егор Дремов, покуда не случилось с ним несчастье.
Во  время  Курского побоища, когда немцы уже истекали кровью и дрогнули, его
танк  -  на  бугре, на пшеничном поле - был подбит снарядом, двое из экипажа
тут   же  убиты,  от  второго  снаряда  танк  загорелся.  Водитель  Чувилев,
выскочивший  через  передний  люк, опять взобрался на броню и успел вытащить
лейтенанта,  -  он  был  без сознания, комбинезон на нем горел. Едва Чувилев
оттащил  лейтенанта,  танк  взорвался  с  такой  силой, что башню отшвырнуло
метров  на  пятьдесят.  Чувилев  кидал  пригоршнями  рыхлую  землю  на  лицо
лейтенанта,  на  голову, на одежду, чтобы сбить огонь. Потом пополз с ним от
воронки  к  воронке  на перевязочный пункт... "Я почему его тогда поволок? -
рассказывал Чувилев, - слышу, у него сердце стучит..."
     Егор  Дремов  выжил  и  даже  не потерял зрение, хотя лицо его было так
обуглено,  что  местами  виднелись  кости.  Восемь  месяцев  он  пролежал  в
госпитале,  ему  делали одну за другой пластические операции, восстановили и
нос,  и губы, и веки, и уши. Через восемь месяцев, когда были сняты повязки,
он  взглянул  на  свое  и  теперь  не  на свое лицо. Медсестра, подавшая ему
маленькое   зеркальце,   отвернулась   и  заплакала.  Он  тотчас  ей  вернул
зеркальце.
     - Бывает хуже, - сказал он, - с этим жить можно.
     Но  больше  он  не  просил зеркальце у медсестры, только часто ощупывал
свое  лицо,  будто  привыкал  к нему. Комиссия нашла его годным к нестроевой
службе.  Тогда  он  пошел  к  генералу  и  сказал:  "Прошу вашего разрешения
вернуться  в  полк".  -  "Но вы же инвалид", - сказал генерал. "Никак нет, я
урод,  но  это  делу  не  помешает,  боеспособность  восстановлю полностью".
![(То,  что  генерал  во  время  разговора старался не глядеть на него, Егор
Дремов  отметил и только усмехнулся лиловыми, прямыми, как щель, губами.) Он
получил  двадцатидневный отпуск для полного восстановления здоровья и поехал
домой к отцу с матерью. Это было как раз в марте этого года.
     На   станции   он   думал   взять  подводу,  но  пришлось  идти  пешком
восемнадцать  верст.  Кругом еще лежали снега, было сыро, пустынно, студеный
ветер  отдувал  полы  его шинели, одинокой тоской насвистывал в ушах. В село
он  пришел,  когда  уже  были  сумерки.  Вот  и  колодезь,  высокий журавель
покачивался   и  скрипел.  Отсюда  шестая  изба  -  родительская.  Он  вдруг
остановился,  засунув  руки  в карманы. Покачал головой. Свернул наискосок к
дому.  Увязнув  по колено в снегу, нагнувшись к окошечку, увидел мать, - при
тусклом  свете  привернутой  лампы,  над столом, она собирала ужинать. Все в
том  же темном платке, тихая, неторопливая, добрая. Постарела, торчали худые
плечи...  "Ох,  знать  бы,  - каждый бы день ей надо было писать о себе хоть
два  словечка..."  Собрала на стол нехитрое, - чашку с молоком, кусок хлеба,
две  ложки,  солонку  и задумалась, стоя перед столом, сложив худые руки под
грудью...  Егор  Дремов,  глядя в окошечко на мать, понял, что невозможно ее
испугать, нельзя, чтобы у нее отчаянно задрожало старенькое лицо.
     Ну,   ладно!   Он  отворил  калитку,  вошел  во  дворик  и  на  крыльце
постучался.  Мать откликнулась за дверью: "Кто там?" Он ответил: "Лейтенант,
Герой Советского Союза Громов".
     У  него  так  заколотилось сердце - привалился плечом к притолоке. Нет,
мать  не  узнала  его  голоса.  Он  и  сам, будто в первый раз, услышал свой
голос, изменившийся после всех операций, - хриплый, глухой, неясный.
     - Батюшка, а чего тебе надо-то? - спросила она.
     - Марье   Поликарповне  привез  поклон  от  сына,  старшего  лейтенанта
Дремова.
     Тогда она отворила дверь и кинулась к нему, схватила за руки:
     - Жив, Егор-то мой! Здоров? Батюшка, да ты зайди в избу.
     Егор  Дремов  сел  на лавку у стола на то самое место, где сидел, когда
еще  у  него  ноги  не  доставали  до  полу  и мать, бывало, погладив его по
кудрявой  головке, говаривала: "Кушай, касатик". Он стал рассказывать про ее
сына,  про  самого  себя, - подробно, как он ест, пьет, не терпит нужды ни в
чем,  всегда  здоров,  весел,  и  - кратко о сражениях, где он участвовал со
своим танком.
     - Ты  скажи  -  страшно на войне-то? - перебивала она, глядя ему в лицо
темными, его не видящими глазами.
     - Да, конечно, страшно, мамаша, однако - привычка.
     Пришел  отец,  Егор  Егорович,  тоже сдавший за эти годы, - бороденку у
него  как  мукой  осыпало.  Поглядывая на гостя, потопал на пороге разбитыми
валенками,  не  спеша  размотал  шарф,  снял  полушубок,  подошел  к  столу,
поздоровался   за   руку,   -   ах,  знакомая  была,  широкая,  справедливая
родительская  рука!  Ничего не спрашивая, потому что и без того было понятно
- зачем здесь гость в орденах, сел и тоже начал слушать, полуприкрыв глаза.
     Чем  дольше  лейтенант Дремов сидел неузнаваемый и рассказывал о себе и
не  о  себе,  тем  невозможнее  было  ему  открыться,  - встать, сказать: да
признайте   же   вы  меня,  урода,  мать,  отец!..  Ему  было  и  хорошо  за
родительским столом и обидно.
     - Ну  что  ж,  давайте  ужинать,  мать, собери чего-нибудь для гостя. -
Егор  Егорович  открыл  дверцу  старенького  шкапчика,  где  в уголку налево
лежали  рыболовные крючки в спичечной коробке, - они там и лежали, - и стоял
чайник  с  отбитым  носиком, - он там и стоял, где пахло хлебными крошками и
луковой  шелухой.  Егор  Егорович  достал  склянку  с  вином, - всего на два
стаканчика,  вздохнул,  что  больше  не достать. Сели ужинать, как в прежние
годы.  И  только  за  ужином  старший  лейтенант  Дремов  заметил,  что мать
особенно  пристально  следит  за  его  рукой  с  ложкой. Он усмехнулся, мать
подняла глаза, лицо ее болезненно задрожало.
     Поговорили  о  том  и о сем, какова будет весна, и справится ли народ с
севом, и о том, что этим летом надо ждать конца войны.
     - Почему  вы  думаете,  Егор  Егорович, что этим летом надо ждать конца
войны?
     - Народ  осерчал,  -  ответил  Егор  Егорович,  - через смерть перешли,
теперь его не остановишь, немцу - капут.
     Марья Поликарповна спросила:
     - Вы  не  рассказали,  когда  ему  дадут  отпуск,  -  к нам съездить на
побывку.  Три  года его не видала, чай, взрослый стал, с усами ходит... Эдак
- каждый день - около смерти, чай, и голос у него стал грубый?
     - Да вот приедет - может, и не узнаете, - сказал лейтенант.
     Спать  ему  отвели на печке, где он помнил каждый кирпич, каждую щель в
бревенчатой  стене,  каждый  сучок  в  потолке.  Пахло овчиной, хлебом - тем
родным  уютом,  что  не  забывается  и  в  смертный  час.  Мартовский  ветер
посвистывал  над  крышей.  За перегородкой похрапывал отец. Мать ворочалась,
вздыхала,  не спала. Лейтенант лежал ничком, лицо в ладони: "Неужто так и не
признала, - думал, - неужто не признала? Мама, мама..."
     Наутро  он  проснулся  от потрескивания дров, мать осторожно возилась у
печи;  на протянутой веревке висели его выстиранные портянки, у двери стояли
вымытые сапоги.
     - Ты блинки пшенные ешь? - спросила она.
     Он  не  сразу ответил, слез с печи, надел гимнастерку, затянул пояс и -
босой - сел на лавку.
     - Скажите,  у  вас  в  селе проживает Катя Малышева, Андрея Степановича
Малышева дочь?
     - Она  в  прошлом  году  курсы  окончила, у нас учительницей. А тебе ее
повидать надо?
     - Сынок ваш просил непременно ей передать поклон.
     Мать  послала  за  ней соседскую девочку. Лейтенант не успел и обуться,
как  прибежала  Катя  Малышева.  Широкие  серые  глаза  ее  блестели,  брови
изумленно  взлетали,  на  щеках - радостный румянец. Когда откинула с головы
на   широкие  плечи  вязаный  платок,  лейтенант  даже  застонал  про  себя:
поцеловать  бы  эти теплые светлые волосы!.. Только такой представлялась ему
подруга,  -  свежа,  нежна, весела, добра, красива так, что вот вошла, и вся
изба стала золотая...
     - Вы  привезли  поклон  от  Егора?  (Он  стоял  спиной к свету и только
нагнул  голову,  потому  что говорить не мог.) А уж я его жду и день и ночь,
так ему и скажите...
     Она  подошла  близко  к  нему.  Взглянула,  и будто ее слегка ударили в
грудь, откинулась, испугалась. Тогда он твердо решил уйти, - сегодня же.
     Мать  напекла пшенных блинов с топленым молоком. Он опять рассказывал о
лейтенанте  Дремове,  на  этот  раз  о  его воинских подвигах, - рассказывал
жестоко  и  не  поднимал  глаз  на  Катю,  чтобы  не видеть на ее милом лице
отражения  своего  уродства.  Егор  Егорович  захлопотал было, чтобы достать
колхозную  лошадь,  - но он ушел на станцию пешком, как пришел. Он был очень
угнетен  всем  происшедшим,  даже,  останавливаясь,  ударял  ладонями себе в
лицо, повторял сиплым голосом: "Как же быть-то теперь?"
     Он  вернулся  в  свой  полк,  стоявший  в  глубоком тылу на пополнении.
Боевые   товарищи  встретили  его  такой  искренней  радостью,  что  у  него
отвалилось  от  души  то,  что не давало ни спать, ни есть, ни дышать. Решил
так,  - пускай мать подольше не знает о его несчастье. Что же касается Кати,
- эту занозу он из сердца вырвет.
     Недели через две пришло от матери письмо:
     "Здравствуй,  сынок  мой ненаглядный. Боюсь тебе и писать, не знаю, что
и  думать.  Был  у нас один человек от тебя, - человек очень хороший, только
лицом  дурной. Хотел пожить, да сразу собрался и уехал. С тех пор, сынок, не
сплю  ночи,  -  кажется  мне,  что приезжал ты. Егор Егорович бранит меня за
это,  -  совсем, говорит, ты, старуха, свихнулась с ума: был бы он наш сын -
разве  бы он не открылся... Чего ему скрываться, если это был бы он, - таким
лицом,  как у этого, кто к нам приезжал, гордиться нужно. Уговорит меня Егор
Егорович,  а  материнское сердце - все свое: ои это, он был у нас!.. Человек
этот  спал  на  печи, я шинель его вынесла на двор - почистить, да припаду к
ней,  да  заплачу,  -  он это, его это!.. Егорушка, напиши мне, Христа ради,
надоумь ты меня, - что было? Или уж вправду - с ума я свихнулась..."
     Егор  Дремов  показал  это  письмо  мне, Ивану Судареву, и, рассказывая
свою   историю,   вытер  глаза  рукавом.  Я  ему:  "Вот,  говорю,  характеры
столкнулись!  Дурень  ты,  дурень, пиши скорее матери, проси у нее прощенья,
не  своди  ее  с  ума...  Очень  ей  нужен твой образ! Таким-то она тебя еще
больше станет любить".
     Он  в  тот  же  день  написал  письмо:  "Дорогие  мои  родители,  Марья
Поликарповна  и  Егор Егорович, простите меня за невежество, действительно у
вас  был  я,  сын  ваш..."  И  так далее, и так далее - на четырех страницах
мелким почерком, - он бы и на двадцати страницах написал - было бы можно.
     Спустя  некоторое  время стоим мы с ним на полигоне, - прибегает солдат
и  - Егору Дремову: "Товарищ капитан, вас спрашивают..." Выражение у солдата
такое,  хотя  он  стоит  по  всей форме, будто человек собирается выпить. Мы
пошли  в  поселок,  подходим  к избе, где мы с Дремовым жили. Вижу - он не в
себе,  -  все  покашливает... Думаю: "Танкист, танкист, а - нервы". Входим в
избу, он - впереди меня, и я слышу:
     "Мама,  здравствуй,  это  я!.."  И  вижу - маленькая старушка припала к
нему  на грудь. Оглядываюсь, тут, оказывается, и другая женщина, Даю честное
слово,  есть где-нибудь еще красавицы, не одна же она такая, но лично я - не
видал.
     Он  оторвал  от  себя мать, подходит к этой девушке, - а я уже поминал,
что  всем  богатырским  сложением  это был бог войны. "Катя! - говорит он. -
Катя, зачем вы приехали? Вы того обещали ждать, а не этого..."
     Красивая  Катя ему отвечает, - а я хотя ушел в сени, но слышу: "Егор, я
с  вами  собралась жить навек. Я вас буду любить верно, очень буду любить...
Не отсылайте меня..."
     Да,  вот  они,  русские  характеры!  Кажется,  прост  человек, а придет
суровая  беда,  в  большом  или  в малом, и поднимается в нем великая сила -
человеческая красота.

     1942-1944

0

2

49 дней в океане без еды и воды

17 января 1960 года в районе Курильских островов штормом унесло в открытый океан баржу, на которой проходили срочную службу четверо солдат — старшина Асхат Зиганшин, мотористы Анатолий Крючковский, Филипп Поплавский и матрос Иван Федотов. На борту не было запасов пищи, воды и топлива. Через 49 суток их, изможденных, подобрал американский авианосец "Керсадж". О дрейфе между жизнью и смертью полвека спустя "Сегодня" попросила вспомнить киевлянина Анатолия Крючковского, одного из двух ныне здравствующих героев. Второй — Асхат Зиганшин — живет в Петербурге.
http://img.news.tut.ua/300x230/bezvodiedi_38301.jpg
Когда навигация была окончена, баржу, на которой служили четверо ребят призыва 1958 года, подняли на берег для ремонта. Но пришел новый приказ: спустить на воду и быть готовым для разгрузки корабля. Начался шторм. Шквальный ветер 70 м/с порвал трос и понес легкое суденышко на Чертову сопку. Очень скоро резервуар для топлива превратился в решето, и солярка вытекла. Неуправляемое судно стало дрейфовать в открытый океан.
http://ussrforum.com/img-dir/thumb/D786_4BD5CCA5.jpg

КАРТОШКОЙ В СОЛЯРКЕ. "Иногда лежишь, глаза в потолок — и вспоминаешь, — рассказывает Анатолий Федорович. — Волна поднимает нас на самый пик и со всей дури бросает, как в яму. Пока летишь, внутри все обрывается. И опять наверх… По машинному отделению и кубрику швыряло так, что не успевали шишки считать". Баржа обледенела. Вода затекала внутрь и замерзала. Холодно. Пока работали дизели, грелись возле них, потом резали кухонным ножом резиновые скаты, которые обычно крепятся по бортам, и сжигали в печке-буржуйке. Болтанка, выматывая душу, не давала расслабиться и хотя бы забыться, не то чтобы заснуть. Хотелось есть. Провизии насобирали на один обед: банка тушенки, буханка хлеба, ложек 15 крупы и полведра картошки. В первый же день сварили всю картошку. Правда, есть не смогли — пока она стояла в машинном отделении, пропиталась соляркой. Но голод не тетка. На следующий день, не зная, сколько их будет еще носить, стали распределять клубни: по два — на четверых, потом по одному.
http://www.segodnya.ua/img/ui/_30aae625660057051e041095df191dde.jpg
ИСТЕРИК НЕ БЫЛО. Пятый день, шестой, неделя… Чтобы не потерять счет времени, дни писали на стенке. Нашли бутылку, положили в нее записку: "Баржа Т-36 терпит бедствие…" Надежда на быстрое спасение вовсе растаяла, когда на глаза попалась газета: в связи с испытанием советских ракет, вход судов в такой-то район Тихого океана запрещен. "Вот попала бы в нас последняя ступень ракеты — тогда бы нас точно нашли", — помечтал вслух Федотов. Они старались не комментировать свое положение. Просто верили и ждали. Анатолий Крючковский говорит, что чаще всего ему задают вопрос: "Как вы друг друга не съели?" "Да ребята все выдержанные попались, — отвечает он. — Дежурили, вели бортовой журнал. Никто ни разу не повысил голос, не сорвался на истерику. Иначе бы я перед вами тут не сидел".
Когда к берегу прибило ящик с номером баржи, родственникам сообщили, что четверка пропала без вести. В том ящике среди всего прочего хранился бак с питьевой водой. А как без нее? Ребята, не сдаваясь, искали выход. После кипячения морской получалась рапа. Тогда решили брать из системы охлаждения двигателей. Оттягивали помпу и зачерпывали темно-желтую жидкость, а потом отстаивали ее. Когда попали в южные широты, собирали дождевую. 27 января в честь дня рождения Анатолия ребята подарили ему два лишних глотка воды, но он отказался. После спасения Зиганшин не раз вспоминал, что на барже осталось три невыпитых стакана: "Жалко. Так тяжело собирали".

Но нужно же было и что-то есть? Взгляд Зиганшина упал на часы на кожаном ремешке. Он вспомнил истории о моряках, которые, терпя крушение, жевали кожу. Разрезали ремешок на тонкие полосочки. Попробовали — горечь неимоверная. Положили на буржуйку, чтобы выгорела краска. Кожу, которая превратилась в древесный уголь, мазали солидолом и ели. Вслед за ремешком пошли в ход кирзовые сапоги и ремешки от гармошки Поплавского, под которую совсем еще недавно пели. Две ступеньки от кубрика до рубки преодолевали на коленях. Видя, как оттаяла их ржавая посудина и стих шторм, радовались, не зная, что попали в коварное "течение смерти" — Куросио. Мечтали, что на палубу запрыгнет летучая рыбка. Пробовали ловить сами. Заточили вместо крючка два гвоздика, насадили консервную банку. Но рыба на нее не купилась. Акулы же, учуяв ослабевшие живые существа, кружили вокруг баржи.

Вторая неделя, третья… пятая. 23 февраля поздравили друг друга с днем Советской армии, оставив для пира последнюю картофелину. Но шторм трепал, и есть не хотелось. Скурили последнюю самокрутку чая. "Может, мой Сашка сегодня родился", — сказал Федотов. Его жена ждала ребенка. На самом деле Иван стал отцом на следующий день. "2 марта мы увидели корабль, — вспоминает Крючковский. — Кричали, свистели. Но нас не заметили. 6 марта опять. И тоже мимо. Чтобы согреться, мы сшили одеяла, залезли все вместе в этот "конверт". Жить оставалось от силы сутки. Договорились: тот, кто останется последним, напишет наши имена".

7 марта отчетливо стал слышен гул моторов. Подумали, что звуковые галлюцинации, которые уже бывали с ними: шум улицы, голоса людей... Над баржей навис вертолет. Недалеко стояло судно.
http://ussrforum.com/img-dir/thumb/D68E_4BD5D0A3.jpg Авианосец «Kearsarge»

По-русски трижды сказали: "Помощь вам". Подняли на борт. А в родном селе Крючковского в хату мамы вбежали ребята: "Анна Федоровна, жив Толька! Спасли их! Сейчас по "Голосу Америки" передали".

ЧЕТВЕРО ЗАТЯГИВАЛИСЬ ОДНИМ РЕМНЕМ. Тощих советских солдат на авианосце помыли, побрили и положили в госпиталь. Американские матросы настолько прониклись необычной историей, что дарили самое дорогое — зажигалки с именами своих любимых. В шутку наши ребята становились спинами, в центр — Зиганшин, и затягивались одним армейским ремнем. Это было несложно. Во время дрейфа каждый из них потерял до 30 кг. "А ведь в армии под нами турник трещал", — говорит Анатолий Федорович.
http://ussrforum.com/img-dir/thumb/7023_4BD5D23D.jpg

Ребят так принимали в Америке, что у многих появилось ощущение, будто в отношениях СССР и США наметилась стойкая оттепель. Ведь всего полгода назад здесь был с визитом Хрущев. Теперь радушие выказывали этой советской четверке смельчаков. Героев приглашали на пресс-конференции, встречи. Американские акулы пера предлагали им взять гражданство США и продать необычную историю, обеспечив себя материально на всю жизнь. Действительно, трудно было найти человека, кого бы она оставила равнодушным. Владимир Высоцкий в том же году прохрипел свои строчки-посвящение: "Суров же ты климат охотский, уже третий день ураган. Встает у руля сам Крючковский, на отдых — Федотов Иван... Суровей, ужасней лишенья, ни лодки не видно, ни зги, — и принято было решенье, и начали есть сапоги..."

Удивительно, что после таких испытаний ребят опять потянуло к большой воде. Зиганшин всю жизнь проработал в Ленинграде судовым механиком, Поплавский — в гидрографии, Федотов ходил на судах Дальнего Востока, а Ключковский 45 лет их строил на киевском заводе "Ленинская кузница".
http://ussrforum.com/img-dir/thumb/14C1_4BD5D3B2.jpg

по материалам

0

3

Юрий Шевчук, ДДТ "Русский характер"

Мы встаем, как рассветы,
Встают на поляне.
За друзей умираем,
И прощаем врагов.
Наша правда сильней,
И страну выбирая,
Снова выбирем эту-
Меж берез и снегов,

Нашу душу нельзя,
Не понять не измерить.
Если парус порвет,
Самый яростный шторм.

Это русский характер,
Помогает нам верить,
Это русский характер,
С двух главым орлом.

С нас погоны срывали,
Нас жгли и косили,
Но, мы снова вставали,
За погостом погост.

Нас нельзя победить!
С нами бог и Россия!
Нас учили не ползать,
А стоять во весь рост.

Мы шагаем в огонь,
Чтоб сгореть,
Но, вернуться.
Перед нашей атакой,
Неприступных, нет стен.

Это русский характер,
Не дает нам согнуться,
Это русский характер,
Поднимает с колен.

Нам не надо наград,
Ни крестов и ни славы.
Мы уйдем, как солдаты,
Уходят порой.
Пусть сквозь нас прорастут,
Незабудки и травы.

И мы станем для всех,
Светлой русской землей.
И мы станем для всех,
Просто русской землей.

0

4

Русский Парагвай. Путешествие одного генерала
( в сокращении)
http://www.russkiymir.ru/export/sites/default/russkiymir/ru/images/publications/chako-0.jpg

«Белый отец» генерал Иван Беляев

... 22 июня 1957 г. в далёком Асунсьоне скончался Иван Тимофеевич Беляев – русский генерал , которого без малейшего преувеличения можно назвать национальным героем Парагвая .

Благодаря Беляеву был обследован район Гран-Чако – огромная территория на западе Парагвая , покрытая частично джунглями и болотами, а частично полупустынями. Много лет генерал посвятил изучению быта и языка индейцев-гуарани, его авторству принадлежит несколько словарей местных наречий. Но самое главное – именно Иван Беляев и его соратники, русские офицеры, волею судеб оказавшиеся в далёкой южноамериканской стране, помогли ей победить в тяжелейшей войне с соседней Боливией в 1932–35 гг. – тот конфликт часто именуют «войной Чако», или Чакской войной. Помимо этого, генералу принадлежит так и нереализованный проект создания в Парагвае большой русской колонии. Впрочем, обо всём по порядку.

Иван Тимофеевич Беляев родился в 1875 году в Петербурге, в семье офицера 2-й Лейб-гвардейской артиллерийской бригады. Среди предков генерала , обладателя простых русских имени-фамилии, были немец Л. Трефурт, видный дипломат эпохи Екатерины Великой, и шотландец А. Эллиот – военный моряк на русской службе, отличившийся в сражениях при Чесме и Наварине. Среди родственников генерала был и поэт Александр Блок.

Окончив кадетский корпус и военное училище, Беляев стал служить, как и его отец, в артиллерии. В начале Первой мировой войны он служил в 1-м Кавказском стрелково-артиллерийском дивизионе. В 1915 г. был представлен к Георгию за спасение артиллерийской батареи в ходе боёв в Карпатах. В следующем году стал командиром тяжёлого гаубичного дивизиона, с которым участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве.

К 1917 г. Иван Беляев дослужился до генерал-майора . В мае 1918 г. он оказался на Дону. Был начальником снабжения у Деникина, затем начальником артиллерии в армии Кутепова. Вместе с остатками армии Врангеля эвакуировался в Константинополь. Наконец, в 1923 г. Беляев оказался в Буэнос-Айресе, а ещё год спустя перебрался в Асунсьон.

Русских эмигрантов носило в то время по всему свету, и сложнее назвать места, где наших соотечественников не было. Однако в Парагвае русский генерал оказался не случайно. Интерес к этой стране появился у Ивана Тимофеевича ещё в юности, после того как он нашёл в отцовской библиотеке старинную испанскую карту Асунсьона. После этого Беляев перечитал, наверное, всю доступную литературу об этой далёкой латиноамериканской стране. Интерес к географическим исследованиям у него был профессиональным – ещё до Первой мировой войны он вступил в Русское географическое общество.

В Парагвае Беляев занялся географическими и этнографическими исследованиями. Осенью 1924 г. военный министр Луис Риарт приказал ему исследовать практически неизвестную область Гранд-Чако, из-за которой вскоре и началась война с соседней Боливией. Всего туда было отправлено 13 экспедиций. В результате была тщательно разведана местность, определены места для строительства фортификационных сооружений. И, что важнее, Беляеву удалось «подружиться» с вождями проживавших в Чако индейских племён гуарани. Они относились к генералу и его соратникам как к «своим», называли генерала «Белым отцом», а после его смерти по мере своих скромных сил помогали его вдове.
http://www.russkiymir.ru/export/sites/default/russkiymir/ru/images/publications/chaco-2.jpg
Парагвайские рекруты
К середине 20-х гг. относятся и первые попытки создания русской колонии в Парагвае . Ещё в 1924 г. в белградской газете «Новое время» он опубликовал призыв ко всем, «кто мечтает жить в стране, где он мог бы считаться русским», приехать в Парагвай. Откликнувшимся на призыв техническим специалистам была гарантирована зарплата в размере жалования депутута парламента (до 5000 песо).

Первая группа русских, среди которых действительно было много «технарей», прибыла в Парагвай в том же 1924 г. Именно она должна была стать основой для «Руского очага» в стране. Однако этим замыслам не суждено было сбыться – в силу бедственного положения парагвайской экономики, отдалённости этой страны от основных центров русской эмиграции (как следствие, дороговизны переезда туда), наконец, вполне понятного нежелания многих эмигрантов переселяться «на край света». Не последнюю роль в данном случае сыграла и начавшаяся вскоре война с соседней Боливией.

Любителям исторических курьёзов наверняка известно, что начало той войны часто связывают с «филателистическими» причинами. В начале 30-х гг. правительство Парагвая выпустило почтовую марку с картой страны и «сопредельных территорий», на которой спорная область Чако была отмечена как парагвайская территория. После чего Боливия после ряда дипломатических демаршей и начала боевые действия.

Выпуск такой почтовой марки – исторический факт. Однако истинная причина Боливийско-парагвайской войны одноврменно банальна и актуальна: нефть. В конце 20-х гг. в области Гран-Чако были обнаружены признаки нефти. И огромный «бесхозный» район, населённый лишь немногочисленными индейцами гуарани, сразу же стал интересен обоим государствам. Первые вооружённые столкновения между ними начались ещё в 1928 году. А четыре года спустя Боливия, поддерживаемая американской нефтяной корпорацией «Стандарт Ойл» и имевшая хорошо технически оснащённую – по латиноамериканским меркам, конечно – армию, начала «большую войну» со своим соседом.

Парагвайские вооружённые силы, напротив, находились в жалком состоянии. В стране, по сути, не было постоянной армии мирного времени. С началом боевых действий пришлось призывать на службу совершенно необученных резервистов. В то же время новейшие образцы вооружений, которыми была оснащена боливийская армия, оказались неэффективными, если не бесполезными, в условиях болотистых джунглей Гран-Чако. А устаревшее, но дешёвое и простое в использовании и обслуживании оружие, типа пулемётов Мадсена и миномётов Стокс-Брандта, имеевшееся у парагвайцев, наоборот, полностью себя оправдало.

Что не менее важно, парагвайские части – во многом благодаря недавним экспедициям Ивана Беляева – прекрасно ориентировались на местности и пользовались поддержкой индейцев-гуарани. Боливийцы же, напротив, воевали практически вслепую и постоянно сталкивались с враждебностью местного населения.
http://www.russkiymir.ru/export/sites/default/russkiymir/ru/images/publications/chaco-1.jpg
Генерал Ханс Кундт
Обе стороны активно привлекали иностранных военных специалистов. Начальник Генштаба боливийской армии немецкий генерал Ханс Кундт, в своё время отличившийся на русском фронте Первой мировой войны, никак не проявил себя в ходе «войны Чако». Точно так же, как и чешские офицеры и наёмники-чилийцы. Зато многие из них «отличились» на поприще коррупции и казнокрадства. Впрочем, это относится ко всему офицерскому корпусу боливийской армии.

Командование парагвайских вооружённых сил привлекало на службу русских офицеров-белоэмигрантов. Во многом это была вынужденная мера – ведь денег, чтобы платить наёмникам, у Парагвая , в отличие от Боливии, не было. Общее число русских офицеров в Парагвайской армии точно не установлено. Известно, что среди них были 2 генерала (Иван Беляев и Николай Эрн), 8 полковников, 4 подполковника, 13 майоров и 23 капитана. Количество младших офицеров и унтер-офицеров точно не установлено. В отдельные периоды войны четвертью всех полков парагвайской армии командовали русские. Начальником картографического отдела парагвайского Генштаба также был русский офицер Николай Гольдшмидт. Ну, а самым старшим по должности и званию был Иван Тимофеевич Беляев. К началу войны он занимал должность инспектора парагвайской артиллерии, а в 1933 г. стал начальником штаба вооружённых сил Парагвая в звании дивизионного генерала . Кстати, под началом Беляева служил будущий президент страны, а в те годы – артиллерийский лейтенант, потомок эмигрантов из Баварии Альфредо Стресснер.

Русские в составе парагвайской армии, в отличие от немцев и чехов, служивших у боливийцев, воевали не за страх (точнее, не за мзду), а за совесть. А большинство русских офицеров ощущали себя вовсе не «солдатами удачи», но защитниками своей новой родины – многие из них осели здесь навсегда.
http://www.russkiymir.ru/export/sites/default/russkiymir/ru/images/publications/chaco-3.jpg
Парагвайцы в битве за Бокерон
Была и ещё одна причина особого рвения русских офицеров. Костяк боливийского офицерского корпуса составляли немецкие наёмники во главе с упомянутым генералом Кундтом. Для русских достижение победы в войне стало делом чести, стремлением взять своего рода реванш над «тевтонами» за неудачи в 1914–17 гг. И этот реванш в итоге состоялся. В конце 1933 г. боливийское правительство, недовольное ходом военных действий, отправила Кундта в отставку. А в марте следующего, 1934 г., уже сами боливийские военные устроили переворот и отправили в отставку президента страны. Тем временем парагвайцы после тщательной подготовки перешли в решительное наступление. Они полностью заняли спорный район Чако, а весной 1935 г. перенесли военные действия на территорию Боливии. 11 июня правительство этой станы запросило мира. Боливия потеряла около 90 тысяч убитыми. Кроме того, в плену оказалась практически вся боливийская армия – около 300 тысяч человек. Безвозвратные потери Парагвая составили 40 тыс. человек.Мирный договор между двумя странами был подписан в 1938 г. в Буэнос-Айресе. Победители получили практически всю спорную область.

Чакская война была расценена многими представителями военной эмиграции как последний триумф русской (именно русской, а не советской) военной школы. Так, генерал Н. Стогов писал «по гоячим следам» (в 1936 г.) в своей статье в журнале «Новый часовой»: «Что же дали Парагваю наши офицеры? Прежде всего они дали свой военный опыт Великой и Гражданской войны, и не только участием в самой войне, но и подготовкой офицерского состава ещё задолго до войны, но, конечно, сравнительно небольшого их числа, чем и объясняется известная неподготовленность офицерского состава в массе». И далее: « Одним словом, нет, кажется, ни одной области военного дела, к которой наши русские офицеры-эмигранты в Парагвае не приложили бы своих рук и не внесли бы своих знаний и опыта».

Однако подобную точку зрения разделяли далеко не все. Руководители некоторых эмигрантских организаций в Европе предпочли вовсе не замечать успехи, достигнутые на парагвайской службе русскими офицерами во главе с генералом Беляевым, или даже препятствовали планам Беляева по созданию в Парагвае русской колонии.

По окончании «войны Чако» генерал несколько раз пытался реанимировать свои замыслы, но безуспешно. Конечно, «Русский очаг» не состоялся по многим причинам: и из-за удалённости страны, и из-за экономических затруднений парагвайского правительства, прекратившего в результате всякую помощь иммигрантам, в том числе ветераном войны с Боливией.

Сам генерал Беляев в 1936 г. окончательно оставил военную службу и сосредоточился на исследовастельской работе. Умер он 22 июня 1957 г. Хоронили его с воинскими почестями. На церемонии присутствовали его бывший подчинённый, ставший президентом страны, Альфредо Стресснер, а также тысячи индейцев – все, кто смог добраться до Асунсьона, чтобы проститься с «Белым отцом».

Василий Андреев

--------------------------

На эту тему был снят документальный фильм "Русские без России. Русский Парагвай. Путешествие одного генерала"

http://10pix.ru/img1/1071/3532475.jpg

Фильм можно скачать здесь

0

5

М.Шолохов "Судьба человека"
http://thelib.ru/books/sholohov_mihail/ … -read.html

0

6

С двухрядкой по «Русской дороге»
--
Станислав МИНАКОВ

Взрывной интерес в сети, произошедший в августе 2010 г. с песней тридцатилетнего автора-исполнителя Игоря Растеряева «Комбайнёры» (написана в 2008 г.), уже не объяснишь лишь совместными действиями сетевых топ-блогеров (число просмотров этого и других его лучших хитов – «Русская дорога», «Ромашки», «Казачья песня», «Георгиевская ленточка» – на ресурсе YouTube зашкаливают какой за миллион, какой за семьсот тысяч). В феврале с.г. тиражом 5 тысяч экземпляров вышел в свет аудиоальбом Растеряева «Русская дорога», и есть основания полагать, что в перспективе тираж будет повторен неоднократно, потому что спрос на произведения Игоря Растеряева сегодня носит характер ураганный.

Самым цельным и пронзительным сочинением мне представляется его песня «Ромашки»[1]), с которой начнем и которую хочется процитировать подробней.

Весь день по небу летают
какие-то самолеты,
они на отдых в Паттайю,
наверно, возят кого-то.

Уже первые строки – как литературно, так и музыкально – выдают человека одаренного, а также культурного, не просто так себе хлопца из казачьего волгоградского хутора Глинище или деревни Раковки. Местоимение «какие-то», приложенное к самолетам (достаточно было бы сказать просто – «весь день летают самолеты») выдает авторское недоумение, несогласие – по разным поводам – с ситуацией, о которой дальше разворачивается рассказ болящей души.
http://rusedin.ru/wp-content/uploads/2011/03/1-Растеряев-400x259.jpg

Не так уж прост и не случаен на фоне Паттайи мелодико-ритмический зачин, предъявляемый автором на двухрядной гармони. Первые такты отсылают, например, неожиданно, если не закономерно, к хиту 1980-х «Белфаст» из репертуара дансгруппы «Boney M». А дальше идет сюжет, вроде бы традиционный для России; эта песня – пронзительное приношение спившимся и погибшим друзьям.

А я пешком в чистом поле
иду-бреду по бурьяну
к погибшим от алкоголя
друзьям Ваську и Роману.

Припев дается другой мелодией (иногда Растеряев использует в песне и три мелодических хода):

У меня лежит не один товарищ
на одном из тех деревенских кладбищ,
где тёплый ветерок на овальной фотке
песенку поёт о палёной водке.

Это чистая правда жизни и смерти: среди соседей, даже ровесников Растеряева по Раковке уже многих убил алкоголь. Необыденна рифма «фотке–водке», а весьма выразительна образность последних двух строк этой строфы.

Себе такую дорогу
ребята выбрали сами
Но всё же кто-то, ей-Богу,
их подтолкнул и подставил, –
чтоб ни работы, ни дома,
чтоб пузырьки да рюмашки,
чтоб вместо Васи и Ромы –
лишь васильки да ромашки.

Этот внезапный ход – параллелизма Васи и Ромы с васильками и ромашками – быть может, и не нов, но пронзителен и тоже говорит о художественном даровании автора. Рифма «сами–подставил» слабовата, конечно, но для песенного жанра терпима. Зато «рюмашки–ромашки» – это уже литературная и смысловая взрывная находка. О социальном неприятии автором трагической ситуации пока умолчим.

Но все слова бесполезны,
и ничего не исправить,
придётся в банке железной
букет ромашек поставить.
Пускай стоит себе просто,
пусть будет самым красивым
на деревенском погосте
страны с названьем Россия.

Мощно в последних двух строках единичный погост маленькой деревни (которой Растеряев посвятил и несколько лирических песен, в частности, «Раковка») становится всеотечественным обобщающим образом.

Тут уже у слушателя гарантированно идет перехват горла, и точно не в счет – городской ты житель или деревенский. Растеряев дает верный диагноз в одном недавнем интервью: «С кем бы мне ни приходилось разговаривать, включая «офисный планктон», все говорили: «Знаешь, я тоже детство в деревне провел. У меня батя в деревне, дед-комбайнер!»  Со времен Советского Союза не так много времени прошло, и общество у нас достаточно однородное по своему происхождению – рабоче-крестьянскому. Копни любую гламурную девочку, окажется, что у нее бабушка-доярка или ветеран труда!..»

Растеряев в литературном смысле не с Луны упал, не просто так идущий вдоль деревни молодец, а вполне культурный человек, чего и следовало ожидать, если судить по непростоте его текстов. Он рассказывает, что в редкие свободные дни может читать прозу В. Астафьева по пять-шесть часов подряд, что любит также Шукшина, которым зачитывается с ранней юности.

Один из его хитов, тоже, к счастью, поющийся нашей молодежью любого свойства, – «Георгиевская ленточка»[2]. Речь идет о ленте, вплетенной в косичку девочки, едущей вместе с автором в электричке и вызывающей у автора, как и заоконные леса у «станции Апраксин», трезвые мысли, общенародные воспоминания и мистические переживания от слышимых им голосов молодых бойцов, павших здесь в Великую Отечественную.

Расчудесный уголок – не леса, а сказка!
Наступил на бугорок, глядь, – а это каска.
Чуть копнул, и вот тебе котелок да ложка,
и над этим надо всем – ягода морошка.

Вспомним, что именно морошки попросил на одре перед тяжелой кончиной смертельно раненый Пушкин. Морошка и в этом случае воистину становится «надо всем».

Обратим внимание и на еще один, непростой, образ этого речитатива – «в этом славном боевом месте преступленья», указывающий, что автор переживает не только всенародную скорбь, не избытую и спустя 65 лет после Победы, но и горечь, вызванную, похоже, двумя обстоятельствами: во-первых, воевали в начале войны, а нередко и потом, не умением, а числом и выстлали пол-Европы телами наших мальчишек, а, во-вторых, останки многих тысяч павших не погребены до сих пор.

Этот автор осведомлен не только о наличии курорта Паттайя (место в Таиланде, в котором, заметим, как нигде поставлен на широкую ногу секс-бизнес разных направлений). В песне «Комбайнёры»[3] Растеряев дает в качестве противопоставления современной сельской жизни целую экспозицию атрибутов городской «упакованной» жизни, перечисляя солярии, суши-бары, популярные социально-сетевые интернет-ресурсы и т.д.

В авторе пробуждается социальный протест, выраженный не призывом к сокрушению, а в виде яркого и радостного упоминания людей, которые ему дороги, но которых «совсем, вроде, как бы и нет», потому что их нет в эфире. В самом деле, ложное ощущение, что настоящих русских людей, особенно сельских, нет в природе, создали современные отечественные СМИ, которые – все в один голос! – расскажут вам о шляпе, в которой сегодня была королева Великобритании, или кто из «звезд» с кем сегодня ночует, но решительно избегают русского человека труда.

Далеко от больших городов,
там, где нет дорогих бутиков,
там другие люди живут,
о которых совсем не поют…
У них нет дорогой гарнитуры,
наплевать им на эмо-культуру,
не сидят «вконтактах», в онлайнах, –
они вкалывают на комбайнах!!!!!

Строку с комбайнами Растеряев поет с пафосом, с крайней мерой выразительности. Дальше идет разухабистый припев, исполняемый в темпе конской скачки или прыгающего по кочкам передвижного средства. Это, между прочим, своего рода постмодернистский текст, в котором становятся предметом песенной поэзии вещи, казалось бы, совсем не поэтические, за исключением живых и трогательных поросят:

Выпил Цэ-Два-Аш-Пять-О-Аш
сел на «Ниву Ростсельмаш»,
на ДТ, Дон-500, Т-150,
покормив перед этим поросят…

Вот эти поросята стрелами попадают в сердца даже городских девушек, а не только селянок, где на танцах, по рассказам Растеряева, ему приходилось развлекать народ по несколько часов кряду, переходя с гитары на гармошку, которыми овладел самоучкой, с помощью друзей и родичей. За формулой спирта C2H5(OH), за марками сельхозтехники встают наши русские парни, получающие в месяц «тыщи три» и не отмазывавшиеся в свое время от армии. «Комбайнёры, трактористы, грузчики арбузных фур, / Эти парни не являются мечтой гламурных дур…» Песня разгоняется, набирает боевой пафос, солидарно с народным пониманием называет Кондолизу Райс «сучкой» («никогда, отребье натовское, не возьмете нас!»), становится социальным гимном (не случайно друг-комбайнер называет Растеряева Че Геварой), буквально материализуясь в повседневную нашу жизнь.

Растеряев подчеркивает в интервью, что аполитичен и никаких призывов не делает. Конечно, нет. Но песня сама собой становится декларацией ценностей, а потому боевым патроном.

…и пошел в степь пахать, молотить ячмень,
будет долгим-долгим-долгим твой рабочий день.
Эта песня посвящается всем сельским пацанам –
волгоградским комбайнерам, трактористам, пастухам!
Слава вам!

Заплачешь тут! Давненько мы не слыхали такого! Последние слова – как трамплин, потому что, подпрыгнув вместе с песней, мы зависаем над пропастью и, глядя в бездну, изумляемся: как же случилось с нами, что из нашего поля зрения и сердца совершенно ушел человек труда, созидающий все на земле, кормящий нас всех, а заполонили эфир те, кого прямо и иносказательно Растеряев поминает в строке «и пускай там пид…сы беснуются в Москве».

Об известной искушенности автора говорит как родовая наследственность (его дядя Василий Мохов, из той же Раковки, является автором лирических песен, исполняемых И. Растеряевым под гитару), так и профессия: Игорь является артистом театра «Буфф» (окончил Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства, лауреат Всероссийского конкурса артистов эстрады 2006 г., снимался в кино). И что за дело нам, что этот парень живет в Питере (в Раковке у него отцовские корни и десять лет назад купленный дом), изысканно одевается и ездит на иномарке. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», как сказал тот же Пушкин. У Высоцкого (кстати, чтимого тридцатилетним Растеряевым), скажем, был крутой для времен «застоя» «мерс», но разве стали его песни от этого менее значимы для слушателей?

И потом, это ведь Игорь Растеряев поет, выросший среди донских казаков, и об их же жизни – словно изнутри их душ, словно говоря их речью, их болью. То есть нашей общей, русской. Вот если бы Р. Абрамович с ансамблем песни и пляски «Челси» развернул меха и на палубе своей навороченной яхты затянул про проблемы Чукотки, мы бы поглядели с лукавым прищуром. Здесь же – случай принципиально иной.

Взлохмаченный парень с двухрядкой выносит нечто, оказывающееся важным для нас, на простор Интернета и музыкальных каналов. И я бы сказал еще шире: на русский простор, на «русскую дорогу». Растеряев альтернативен официозу (хорошо бы, чтоб его не запрягли в тягло политиканы, а также умельцы выжимать соки из исполнителей и стричь на этом дивиденды), а навязшие у всех на зубах попсу и гламур он просто-таки пробивает своей былинной силой, словно голову врагу, той самой заточенной железкой, о которой поет в лихой, страшной и точной «Казачьей песне»[4].

Кстати, этой песни можно убояться, риторически вопросить о «дружбе народов», если только позабыть о той реальности, в которой пребывают уже не только наши южные пределы, но, увы, и столицы даже. «Голову снимаю легко, как будто шляпу с подсолнуха…» – поет Растеряев о рубке с врагом. Даром что, по словам автора, «Казачья песня» – историческая, не связанная с сегодняшним днем. «Песня о ранней истории казаков XV–XVII веков, когда они постоянно сражались с врагами. Мы однажды вынуждены были заночевать прямо на земле, кострище отгребли. И мне приснился сон, близкий к песне. Потом выяснилось, что спали мы в родовой станице, откуда все Растеряевы пошли корнями. Сам я с шашкой обращаться умею, конечно, но немногим лучше, чем все остальные».

Отчего же мы сглатываем слезы, слушая Растеряева? Могу сказать это и о себе, но вот читаю такое же признание в блоге ЖЖ у режиссера ГТРК «Владивосток» поэта Елены Васильевой, и не только у нее. И вижу проникшиеся, если не сказать просветляющиеся, лица молодых парней и девчонок в телестудии, в которых словно изнутри прорастает родина. Значит, в них, городских жителях, пришедших на съемку в комфортабельное студийное помещение, это русское чувство, эта вдруг прорезавшаяся любовь к гармошке, к разудалой, но и грустной, словно изначальной, русской песне существовали как бы до опыта.

Это вам не «бардов картонные копья». Отдав должное лучшим из наших бардов, я хочу сказать, что у Растеряева – принципиально иная песенная энергия, эстетизированная, конечно, городской культурой, но в основе своей укорененная в деревенском фольклоре (замкнутом на современную ритмику, в том числе и рок-стилистику), а совсем в первооснове – подлинная, настоящая правда кормильцев страны, трудяг и защитников.

Уже предпринимались попытки истолковать феномен Растеряева, очертить его истоки, назывались в связи с этим и рано ушедший А. Башлачев, и певец-баянист Ф. Чистяков (рок-группа «Ноль»), и Ю. Шевчук (занятно, что все упомянутые исполнители тоже имеют прямое отношение к Петербургу), можно вспомнить и истерического москвича Г. Сукачева, однако у Растеряева – своя особинка, неповторимый лирический характер. В нем имеется удаль, но удаль какая-то умная и тонкая, что ли, – без башлачевского черного надрыва, без шевчуковских непреодолимых тоски и крика, без чистяковского пофигизма. Грустные глаза Растеряева несут в себе и вековую мудрость донской степи, и готовность отстаивать свои ценности даже на последнем рубеже. Выйти к людям сегодня, в технократичное время, с гармонью – это и творческая дерзость, и уверенность в послании. Этот автор сущностью своей чувствует русские скрытые, подспудные токи, совпадающие с его собственными.

«Вот когда пробуждается русская речь!»  – сказал современный поэт.

Мне кажется, Игорь Растеряев (он о том может и не подозревать) становится выразителем очень важных тенденций и энергий. В нем сплавлено многое: он говорит вполне новым языком современных проникающих ритмов (ими глаголет время, и от этого никуда не деться), он наделяет речью, прорывает немоту долготерпеливого народа (который хоть и безмолвствует, но подчас все же говорит; и это тот самый случай), понимающего, что «нет, ребята, всё не так! Всё не так, ребята!» (В. Высоцкий).

И вот песня Растеряева «Русская дорога»[5] становится притчево-сказительной метафорой нашей жизни, отзываясь в сердцах русских людей разных поколений и разных социальных слоев.

По плачущей земле, не чуя сапогов,
наш обескровленный отряд уходит от врагов.


А наши якобы друзья засели за бугром,
и смотрят, как нас бьют, не отрывая глаз,
и только длинные дороги полностью за нас.
– Вытри слёзы, отдохни немного!
Я – русская дорога…

Чудесным образом в этой песне нас спасают то русские дороги, то русские морозы, то русские леса.

«Природа на войне – нам как родная мать, / но есть время хорониться, а есть время наступать…» – утверждает Растеряев, в первой строке двустишья даруя нам русский афоризм, а во второй пасуясь с ветхозаветным Экклезиастом.

Это далеко не примитив, а культурный продукт, порождаемый русским бытием! В отфольклорном изводе мы принимаем за чистую монету и склонение «не чуя сапогов» (правильно сказать – «сапог»), не говоря о том, что это перифраз оборота «не чуя ног».

«Я к себе с юмором отношусь, серьезно расфуфыриваться как-то нелепо, смешно, – умудренно признается Растеряев, – На все воля Божья!»

Запомните загадочный тактический приём:
Когда мы отступаем, это мы вперёд идём…


Просто нам завещана от Бога
русская дорога, русская дорога, русская дорога.

Игорь Растеряев, подсознательно своим творчеством фиксирующий, как кажется, некий поворотный пункт русской истории, – это не просто гармошечные самопальные наигрыши на завалинке. Это – просыпающееся национальное самосознание, поддержанное гармоничной гармошкой.

0

7

Материал предоставлен участинком форума XIII
Женщины на войне
Так уж случилось, что все наши представления о войне связаны с образом мужчины-солдата. Это и понятно: воевали-то в основном представители сильного пола - мужчины. И почему-то обычно забывают сказать о женщинах, о том, что и они тоже многое сделали для победы. В годы Великой Отечественной войны женщины не только спасали и перевязывали раненых, но и стреляли из "снайперки", подрывали мосты, ходили в разведку, летали на самолетах.
Вот об этих женщинах-героях  вспомним.
http://sevastopolnashgorod.starbb.ru/vi … hp?id=3419

0

8

Wishtе написал(а):

М.Шолохов "Судьба человека"
http://thelib.ru/books/sholohov_mihail/ … -read.html

Да, это действительно рассказ о характере русского человека. Один этот эпизод чего стоит

Кстати, похоже, что авторы фильма взяли за сценарий это литературное произведение. Практически слово в слово.

0

9

стратег написал(а):

И вот песня Растеряева «Русская дорога»

0

10

ДЕВЯТАЕВ Михаил Петрович
  (8.07.1917–24.11.2002) 

http://s016.radikal.ru/i336/1103/bd/025eaf74a46b.jpg
Михаил Петрович Девятаев родился в поселке Торбеево ныне Торбеевского районана Республики Мордовия в крестьянской семье.  В 1933 году окончил 7 классов, в 1938 г. – Казанский речной техникум и аэроклуб. Работал помощником капитана баркаса на Волге. В 1938 году был призван в РККА. В 1940 г. окончил Чкаловскую военно-авиационную школу лётчиков. С начала Великой Отечественной войны – командир звена 104-го гвардейского истребительного авиаполка 1-го Украинского фронта. Гвардии старший лейтенант М.П.Девятаев в воздушных боях сбил 9 вражеских самолётов. 13 июля 1944 в неравном бою был сбит и раненый попал в плен. 8 февраля 1945 г. группа военнопленных из 10 человек захватила фашистский бомбардировщик и совершила на нём дерзкий побег из концлагеря на о.Узедом. С 1945 года старший лейтенант Девятаев уходит в запас. С 1946 года работал в Казанском речном порту капитаном, капитаном-наставником пассажирских судов на подводных крыльях. Награждён орденами Ленина, двумя – Красного Знамени, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, медалями. Государственный советник юстиции 3-го класса (с 1997 г.). Умер в Казани в 2002 году.
     Указом Главы РМ Михаилу Петровичу было присвоено звание Почетного гражданина Республики Мордовия.

Полет в бессмертие

     Когда началась война, Девятаев находился в городе Могилеве, служил в авиационной истребительной части. Рано утром, поднявшись по тревоге, летчики получили боевое задание: вылететь в направлении Минска и защищать небо от фашистских стервятников. Михаил Петрович, сидя за штурвалом, то и дело поглядывал вниз: всюду бушевал огонь, горели города и селения родной страны. Сердце сжималось от боли.
     В разрывах облаков показался вражеский самолет. «Юнкерс-87» – сразу определил Девятаев и дал полный газ. «Ну, держись, фриц!» Поймав стервятника на прицел, он нажал на пулеметную гашетку и слелал нескоько коротких очередей. «Юнкерс» вспыхнул и в клубах дыма пошел вниз. Так Михаил Петрович открыл счет сбитым фашистским самолетам.
     Полк, в котором служил Девятаев, дрался с противником днем и ночью, нанося ему сокрушительные удары. Вскоре в числе других летчиков Михаил Петрович получил первую боевую награду – орден Красного Знамени.
     Вражеские самолеты начали совершать налеты на столицу нашей Родины – Москву. Вместе со своими боевыми друзьями Девятаев был переброшен на самый ответственный участок Юго-Западного фронта. Его истребитель молнией проносился в небесных просторах. Красные звезды сшибались с черными крестами. Один за другим падали стервятники, несущие смертоносный груз на Москву. Отдыхать приходилось мало. Михаил Петрович бил врага, сам пока оставаясь неуязвимым. Но вот...
     Стояла ясная погода. На небе ни одной тучки. Вместе со своим другом Яшей Шнейером Девятаев поднялся в воздух и взял курс в сторону Тулы. Навстречу им шла группа вражеских бомбардировщиков.
     Несколько раз врезались в строй вражеских самолетов два боевых друга. Один стервятник был сбит. Но силы слишком неравны. Фашистские самолеты вели сильный огонь, наседали на смельчаков. Михаил Петрович в этом бою получил ранение и был отправлен в госпиталь. Однако врачи не смогли его долго удержать. Немного подлечившись, перехитрив их бдительность, в одном халате и тапочках ночью он покинул госпиталь и явился в свою часть.
     Девятаеву дали новый самолет и направили в эскадрилью летчика Владимира Ивановича Боброва, еще в 1936 году сражавшегося с фашистами в небе Испании. Не раз они поднимались вместе в небо. Рос счет сбитым стервятникам.
     Как-то Михаил Петрович возвращался с боевого задания. На пути заметил с десяток «мессершмиттов», поочередно заходивших на какую-то цель. Они действовали безнаказанно: наших самолетов в этом районе не было.
     – Ну что ж, – сказал сам себе Девятаев. – Попробую...
     И пошел в атаку. Минута – и вражеский самолет загорелся. Михаил Петрович сделал новый заход, но не успел нажать на спуск пулемета, как почувствовал жгучую боль в правой ноге. Еле добрался до своего аэродрома. В пути потерял много крови, и выйти из кабины ему уже не хватило сил. К самолету, пробитому в нескольких местах, подбежал Бобров.
     – Врача! – приказал он.
     Врач явился немедленно. Осмотрев раненого, заключил:
     – Нужно срочное переливание крови. А где ее взять?
     – Возьмите у меня, – не задумываясь, предложил Бобров. – У нас с ним одна группа.
     Прямо на плоскости самолета врач сделал переливание крови. Когда Михаил Петрович пришел в себя, ему рассказали, каким образом удалось его спасти. Он слабо пожал своему командиру руку и прошептал:
     – Спасибо... Я никогда не забуду этого... И вот снова госпитали. Ростов, Сталинград, Саратов, Казань. Казань для него еще в годы юности стала родным городом. Здесь он учился на летчика, здесь. встретил девушку по имени Фаина, которую полюбил и которая стала ему женой. В этом городе после госпиталя Михаилу Петровичу пришлось переучиваться на летчика санитарных машин. Врачи решили, что летать ему на боевых уже нельзя.
     Но ему снова улыбнулась фортуна: случайно на аэродроме вблизи Пятихаток он встретился с Бобровым. Узнав, что отважный летчик, к этому времени награжденный уже вторым орденом Красного Знамени, летает на санитарной машине, Бобров решительно сказал:
     – Пошли со мной.
     Он привел его к командиру соединения, знаменитому летчику, грозе немецких асов Александру Ивановичу Покрышкину. Представил и дал отличную характеристику.
     – Что ж, – сказал Покрышкин, – будешь снова летать с Бобровым.
     Советская Армия, взявшая инициативу, вела решительные бои, теснила врага. Почти вся наша страна уже была освобождена от вражеских полчищ. Соединение, в котором служил Девятаев, действовало на 2-м Украинском фронте.
     13 июля 1944 года начался прорыв сильно укрепленной обороны противника в районе Львова. В этот день летчики под командованием Покрышкина сбили на данном участке 27 самолетов врага. Четыре из них сбил сам командир.
     Михаил Петрович поднялся в небо в паре с Бобровым. У Боброва позывной был «Выдра», у Девятаева «Мордвин». Они поддерживали постоянную связь по радио. Врываясь в гущу немецких самолетов, они стреляли наверняка. В этом бою Девятаев сбил девятого стервятника...
     Михаил Петрович почувствовал, как обожгло плечо. От дыма в кабине стало трудно дышать. Из самолета начало вырываться пламя. Девятаев чувствовал, что теряет сознание. Как сквозь сон услышал голос Боброва:
     – Мордвин, прыгай!
     Огонь приближался к бензобакам, самолет мог вот-вот взорваться. Девятаев, пересиливая боль, задыхаясь от дыма, перевалился через борт кабины. Еле успел дернуть вытяжное кольцо парашюта, ударился головой о стабилизатор и лишился чувств...
     Девятаев попал в лапы к фашистам. В первый же день его, обгоревшего, с перебитой ногой, с гудевшей от боли головой привели на допрос к немецкому офицеру.
     Девятаеву было тяжело стоять, но он крепился. Офицер всячески пытался выжать из него хоть какие-нибудь данные о численности и расположении наших частей, об их командирах, о том, где сосредоточиваются ударные силы авиационных полков. На последний вопрос Девятаев дерзко ответил:
     – Везде! Вы же на своей шкуре ощущаете наши удары на всех направлениях!
     От такого ответа фашиста передернуло. Он выскочил из-за стола и с силой ударил Девятаева по лицу. Свет погас в глазах. Но Михаил Петрович устоял на ногах...
     Михаила Петровича и других пленных летчиков перевели в Лодзинский лагерь. Жили в мрачных бараках, обнесенных колючей проволокой с током высокого напряжения. У пленных отобрали ордена и документы, выдали бирки. Теперь их называли не по фамилии, а по номерам. Голод, пытки, неслыханные издевательства – вот чему постоянно подвергались военнопленные.
     Лагерь был заминирован. По приказу коменданта его могли в любое время взорвать вместе с военнопленными. Внутри лагеря и за оградой все время шныряли немецкие солдаты с собаками.
     В начале осени 1944 года Девятаева переправили в лагерь «Заксенхаузен». Все знали, что это такое место, откуда живыми не возвращаются. Здесь изобретались и испытывались на заключенных самые страшные, самые изощренные методы массового умерщвления людей. Эшелоны обреченных поступали в лагерь, и назад уже никто не возвращался. Людей жгли в крематориях, расстреливали в специальных помещениях, травили газом, вешали. На пленных испытывались новые медицинские препараты, отравляющие вещества, бризантные гранаты и многое другое. В таких условиях, казалось, даже думать о сопротивлении невозможно. Однако спустя некоторое время Девятаев узнал о существовании в лагере подпольной коммунистической организации. И здесь люди, испытывая страшные муки, вели борьбу, не сгибались. Девятаев познакомился и подружился с двумя «смертниками»: полковником Николаем Степановичем Бушмановым и политруком Андреем Дмитриевичем Рыбальченко. Фашисты приговорили их к смерти. Но они не падали духом.
     Вскоре Девятаев узнал, что в концлагере существует группа, готовящая побег по воде на лодке. Будучи летчиком, Михаил Петрович   и сам вынашивал план побега, но на вражеском самолете. Но существовали серьезные трудности: ведь он знает только свои машины, на немецких никогда не летал, даже близко не видел, как они управляются. Во-вторых, как можно овладеть вражеским самолетом, когда следят за каждым твоим шагом? Но постепенно мысль о побеге на вражеском самолете в группе заговорщиков стала укрепляться.
     Друзья сделали все, чтобы Девятаев попал работать на аэродром, который находился на острове Свинемюнде, отрезанном от суши широким проливом Балтийского моря (поблизости находился секретный ракетный центр, откуда запускались ракеты V-1 и 2). Летчик стал присматриваться, готовиться к захвату вражеского самолета. Подбиралась группа из надежных и мужественных людей. Здесь он познакомился с Иваном Кривоноговым, Владимиром Соколовым, Петром Кутергиным, Михаилом Емцом, Федором Адамовым и другими. Все они одобрили план побега.
     Девятаев начал изучать части разбитых немецких самолетов. Во время работы он и его товарищи незаметно, с огромным риском, отдирали с приборной доски разные таблички, прятали их в карманы, в котелок, а вернувшись в барак, летчик старался разобраться, что к чему, изучал назначение приборов. По ночам пленники обдумывал все детали дерзкого плана. Мелочей тут быть не могло.
     Настал ясный февральский день. Группу Девятаева послали засыпать бомбовые воронки. Люди работали с особенным усердием. Михаил Петрович не сводил глаз с новенького четырехмоторного бомбардировщика He-111. «Хорошо бы на нем, – думал он. – Сегодня... Завтра может быть поздно...»
     Восемь человек засыпали воронки землей, а Девятаев с Соколовым утрамбовывали ее. Казалось, время остановилось. Минуты тянулись вечностью. Вот раздался звонок на обед. Немцы группами повалили с аэродрома. С пленными остался только один конвоир.
     По знаку Девятаева Иван Кривоногов приблизился к конвоиру и занес над ним железную клюшку. Фашист мешком опустился на землю. Те, кто не знал о плане побега, испугались: за убийство немца всем грозила немедленная смерть.
     Кривоногов сказал:
     – Ребята, Девятаев – летчик. Спокойно. Сейчас улетим...
     Все сразу ожили. Труп немца закопали в снег. Построившись, будто ничего не произошло, подошли к самолету. Михаил Петрович с трудом открыл дверцу, поднялся в кабину, сел за штурвал. Но мотор никак не заводился. А каждая секунда была так дорога!
     – Скорее тащите аккумуляторы! – скомандовал Девятаев. – Они где-нибудь рядом...
     Аккумуляторы были найдены, поставлены, и мотор, наконец, взревел. Самолет стал выруливать к взлетной полосе. Девятаев довел обороты до полной мощности, и самолет устремился вперед. Немцы, видимо, заподозрили неладное и с автоматами наизготовку бежали навстречу. Вот они уже совсем близко от самолета. Михаил Петрович опустил тормоза и дал полный газ. Самолет врезался в толпу гитлеровцев, потом оторвался от земли.
     C огромным трудом обессилевшие в концлагере Девятаев и его товарищи привели самолет на нашу территорию. И уже через 2 часа самолет приземлился в расположении советских войск. После трудных поворотов жизни (Михаил Петрович был репрессирован за то, что попал в плен), в 1957 году за дерзкий подвиг летчику все же была присвоена высшая государственная награда.
     ...Проходят годы, а подвиг, совершенный нашим земляком, не забывается. Много лет Герой Советского Союза Михаил Петрович Девятаев водил по Волге крылатый теплоход «Метеор». Его перу принадлежит знаменитая книга «Побег из ада». Вплоть до своей кончины в 2002 г. Михаил Петрович жил в городе Казани.
http://otvaga2004.narod.ru/otvaga2004/h … ro_030.htm

0

11

Wishtе написал(а):

ДЕВЯТАЕВ Михаил Петрович

Я читал в детстве про этот подвиг. Книга называлась "Полёт к Солнцу" - это мемуары самого М.П. Девятаева.
Здесь он описывает этот уникальный побег. 
А вот книга "Побег из ада" мне не попадалась.

0

12

К сожалению, русский характер бывает не только положительный.
Я решил выложить статью (?) (или исповедь?) (или черт знает что) некого Павла Казарина. Знакомая фамилия, не правда ли? Да, да, это именно он - сын В.П.Казарина, бывшего зам главы СГГА. В.П.Казарин всплыл из простого профессора лингвиста-пушкиноведа Симферопольского университета на политическое поле благодаря Ющенко. Этим сказано многое. Характерно, что у него самого отец - генерал морской пехоты СССР. Местные помнят, как проклинали его и на ФП и на других ресурсах за дерибан земли, казнокрадство, и, самое главное, за предательство интересов русского Севастополя. Я несколько раз пересекался с ним и могу сказать, что он до сих пор  не понимает, посему его ненавидят в Севастополе. А вот теперь почитайте творение его сынка и подумайте, как оно так получается. Правда в истории Севастополя есть не менее интересные превращения. Я сейчас работаю над статьей об истории рода Аркасов. Если в двух словах - внук грека, Командующего Черноморским флотом становится украинским националистом, соратником Грушевского. Но об этом позже. Сейчас - Паша Казарин:

Две Родины для одного русского

У меня не лежит Кобзарь на столе и не висят вышиванки на стенах. В моих жилах течет русская кровь и я не знаю украинского языка. Но я люблю Украину и считаю, что определять ее судьбу должны те, кто в ней живет.

Недавно оказался в одной компании с приехавшими в Крым россиянами. По законам кухонного трепа беседа плавно перетекла к политике. «Ты русский?», — спросили меня. — «Да». — «Хохлов, наверное, не любишь?». — «Люблю». — «Ты что, бандеровец?!».

Быть русским на Украине непросто. С каждым годом перед нами всё острее встают вопросы самоидентификации. Кто мы? Как нам относиться к украинской независимости? Как воспитывать наших детей?

Старшее поколение раскололось. Кто-то стремительно маргинализируется, предпочитая искать виноватых — эти уж точно знают национальность своих обидчиков. Другие стараются не мучить себя подобными рефлексиями, сосредоточившись на сиюминутном. Но у тех, кто не хочет отказываться от «больших целей», всё чаще встает вопрос – что делать.

У меня никогда не было кризиса самоидентификации. Да и странно это было бы для человека, чьи родители переехали в Крым из Владивостока за полгода до рождения их сына. Русская школа, факультет русистики в университете, полное отсутствие украинской речи в окружении и идеологов «украинства» среди друзей. Если мерить привычными поведенческими нормами, то я просто обязан быть сторонником «русского мира» в его конъюнктурном российском понимании. Ненавистником украинского проекта и государственной машины. Но почему-то этого не произошло.

Я не могу и не хочу ненавидеть западную Украину. Речь не о фашиствующей молодежи (она встречается повсеместно, включая Россию), а о куда более сложных и многомерных вопросах истории. Я знаю, что во Львове или Ивано-Франковске не обитают абстрактные человеконенавистники, которые по ночам пьют кровь православных младенцев. Я в курсе, что присоединение этих областей к Советскому Союзу в 39-м году запустило на новых землях механизмы коллективизации и классовых чисток, через горнило которых все остальные территории СССР прошли ещё в 20-е годы. Время лечит, но у Западной Украины не было лишних двадцати лет на привыкание к новой социальной реальности.

Я отдаю себе отчет, что, в том числе, и ошибки моей Большой Родины привели к тому, что многие жители этих областей сражались против Красной Армии. Мне известно, что ОУН-УПА и дивизия СС «Галичина» — не одно и то же. И что любое сложное социальное явление (каким без сомнений было и остается украинское националистическое движение) не укладывается в прокрустово ложе упрощенных схем и односложных выводов. Мне, внуку двух ветеранов Великой отечественной, никогда не будут близки идеалы и методы ОУН-УПА и Степана Бандеры. Но я понимаю, что эти явления возникли на Западной Украине не только из некой беспричинной ненависти ко всему русскому. В середине 19-го века галицкие русофилы искренне симпатизировали Российской империи. И кто знает, когда исторический маховик сделает очередной поворот?

Точно так же у меня не получается вешать ярлык «народа-изменника» на крымских татар. К официальной советской версии депортации как наказанию за коллаборационизм есть масса вопросов, на которые пока никто не ответил. Почему наряду с татарами из Крыма выселили греков, болгар и армян? Имеет ли эта этническая зачистка какое-то отношение к планам советского руководства о создании на полуострове проекта еврейского государства – т.н. «крымской Калифорнии»? Шесть крымских татар во время войны стали Героями Советского Союза, 35 – кавалерами Ордена Славы. 50 тысяч наград на 200 тысяч населения – не самый плохой показатель. Я не историк, чтобы делать подобные выводы – но точно так же не являются серьезными исследователями и те, кто живет в мире советских ярлыков и штампов. Если я не прав – переубедите.

Мне нравится украинский язык. Мой родной русский не мешает мне наслаждаться мелодикой украинской речи. Я не склоняю «пальто» и «кино», самые главные слова в своей жизни я сказал на русском – и на нем же будут говорить мои дети. Но мне противно высокомерно-пренебрежительное отношение к языку Леси Украинки и Тараса Шевченко.

Мой патриотизм расколот – как расколота моя родина. Я люблю историю России, но не собираюсь закрывать глаза на её неприглядные страницы. Мне близок Чаадаев с его неприятием патриотизма лени, приучающим видеть все в розовом цвете. Я знаю, что у Украины нет национальных героев, примиряющих ее Восток и Запад. Но ведь и генерал Ермолов никогда не станет историческим авторитетом для российского Северного Кавказа.

Мне больно смотреть, как медленно угасает самый маленький и самый прославленный из российских флотов – Черноморский. Но за «государственной риторикой» Москвы я все чаще вижу собственнические мотивы отдельных чиновников. В Крыму уже давно не секрет, что одна из причин отказа России передать Украине крымские маяки — дачи высоких флотских начальников на их территории.

Я не считаю, что допущенные к газовой кормушке российские чиновники вправе указывать, сколько государственных языков иметь Украине. Не потому, что мне не близка идея русского, как второго государственного, а потому, что я не признаю за ними права это делать. Тем более, что никто из них не осмеливается упрекать в отсутствии официального двуязычия изобилующую нефтью и газом Среднюю Азию. В этих квазиимперских персонажах нет даже намека на самоограничение, в их глазах – мертвящая пустота и жадность. Этим людям нечего предложить моей Украине: им нет дела ни до меня, ни до других крымчан, русских и украинцев. Все их слова – лишь идеологически выверенный спич равнодушного, сытого и жадного человека, стерегущего собственное благоденствие.

Давайте пофантазируем, что завтра новый Богдан Хмельницкий предложит российской элите объединить две страны. Мне мало верится, что даже исторические лавры «собирателей земель» заставят российский чиновничий бомонд принять это предложение. Уж слишком много рисков для их благополучия принес бы подобный «аншлюс». Давайте честно: даже распад Украины, разговоры о котором идут с первого дня ее независимости, вряд ли закончится включением ее юго-востока в состав РФ. Куда вероятнее появление второго Приднестровья, когда осколок нынешней Украины будет нещадно эксплуатироваться олигархами, не желающими брать на себя социалку Донбасса, Слобожанщины и Крыма. Я такого будущего не хочу.

Такая же утопия — и «российский статус» Крыма, о котором кричат профессиональные патриоты полуострова. Риторика властей соседней Абхазии показывает, что отказ от одного статуса не означает автоматического обретения другого. А главное – отход Крыма к России окончательно оторвет от последней Украину.

В 90-е отношения России и Украины сравнивали с отношениями разведенных супругов. Когда ревнивый муж, забывая о новом статусе своей благоверной, требовал от неё отчета в личной жизни, указывал как себя вести и с кем водить знакомства. В этом чудилась хоть какая-то ответственность за судьбу бывшей «второй половины». В нулевые отношение моей «большой» родины к «малой» все больше походит на логику крупной корпорации: ничего личного – только бизнес.

В заявлении российского премьера, что мол «и без Украины мы бы Великую Отечественную выиграли» мне чудится надгробная речь. То, что нас объединяло, что оставалось фундаментом единого прошлого, растирается в пыль. Осталась лишь надежда, что с Путиным согласны не все россияне.

Русская Империя – это не эксплуатация и не презрение к окраинам. Это не только вера в собственную правоту, но и способность понимать чужую правду. Это умение отдавать больше, чем получаешь. Это умение брать ответственность и покровительствовать без унижения. И в первую очередь – это Миссия. Лично для меня быть Русским – это синоним отказа от легкости монохромного зрения. Сила строится на Правде. А та, в свою очередь, строится на знании. Поэтому я учусь понимать.

Шестеренки истории вовсе не закончили своё вращение. Никто не знает, когда и как они выведут взаимоотношения двух стран на новый уровень. Но чем дольше живешь внутри Украины – тем больше понимаешь поверхностность массовых российских стереотипов об этом государстве. Нет права определять будущее страны у тех, кто не считает себя её частью. Поэтому менять то, что нам здесь не нравится, мы будем сами.

Павел Казарин, rosbalt.livejournal.com

Интересны ваши соображения. :|

0

13

Wishtе написал(а):

ДЕВЯТАЕВ Михаил Петрович

Когда я учился где-то в классе 6 к нам в школу (г.Свиноустье, Польша) приезжал и выступал перед нами Девятаев. Сказать, что было интересно - ничего не сказать. У меня долгое время хранился его автограф, но потом в бесчисленных переездах он затерялся.

Предложение к ув.Зрителю - может такие материалы, как про Девятаева, Беляева, Зиганшина выделять в отдельные темы, а потом дополнять, вписывать мысли и т.д.?
Например интересный материал про Зиганшина здесь А если вдуматься, то этот подвиг народ как воспринял, несмотря на работающую в полный рост пропагандистскую машину?
"Зиганшин-буги!
Зиганшин-рок!
Зиганшин съел второй сапог!"
И под это плясали на дискотеках. Грустно. :smoke:

Отредактировано стратег (2011-03-25 21:10:23)

0

14

стратег написал(а):

Интересны ваши соображения. :|

Лично для меня в откровениях этого Казарина ничего такого особенного нет. Полная каша в голове и чувствах. Абсолютно нормальная потребность любить свою Родину сталкивается с проблемой самоидентификации, что неминуемо приведёт сначала к противоречиям внутри, а затем и в поступках  мечущегося Казарина. Причина проста как дверная ручка - Казарин заложник теории "трёх братских народов". Если ему удастся в конце концов понять, то о чём когда-то говорил Федор Михайлович Достоевский - "Великорус, малорус, белорус — это все одно",то душевные поиски прекратятся в тот же момент. Следующим шагом станет поиск ответа на вопрос - кому выгодна эта порочная теория?

+1

15

стратег
Я абсолютно не против вашего предложения. "Русский Клуб" для всех нас проект новый, и рождается нашими общими усилиями, мы ни у кого ничего не перенимаем. Если у Вас есть желание и конкретные предложения, напишите в личку.  У меня есть несколько вопросов по Вашему предложению, их обсуждение здесь будет являться флудом.

0

16

Из жизни советского диверсанта

Просьба о помощи товарищу Сталину

Летом 1944 года, этот человек написал заявление с просьбой, направив его лично Сталину - нижестоящие инстанции даже не хотели его слушать, отвечая вовсе не от бездушия: "Вы и так сделали всё, что могли. Отдыхайте". Почему они отказывали, вы можете понять из текста заявления.

Этот Человек, Герой Советского Союза, писал Сталину, что морально живёт плохо и просил помочь ему. Чем?

Обязательно прочитайте это заявление, копия которого хранилась в архиве ЦК Компартии Белоруссии, оно было рассекречено и опубликовано совсем недавно. В наши дни оно не просто кажется невероятным - оно потрясает.

--------------------------------------------------------------------------------

Москва, Кремль, товарищу Сталину.
От Героя Советского Союза
подполковника государственной
безопасности
Орловского Кирилла Прокофьевича.

Заявление.

Дорогой товарищ Сталин!

Разрешите на несколько минут задержать Ваше внимание, высказать Вам свои мысли, чувства и стремления.

Родился я в 1895 году в дер. Мышковичи Кировского района Могилевской области в семье крестьянина–середняка.

До 1915 года работал и учился на своем сельском хозяйстве, в деревне Мышковичи.

С 1915 — 1918 г. служил в царской армии в качестве командира саперного взвода.

С 1918 по 1925 год работал в тылу немецких оккупантов, белополяков и белолитовцев в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп. Одновременно четыре месяца воевал на Западном фронте против белополяков, два месяца — против войск генерала Юденича и восемь месяцев учился в Москве на 1–х Московских пехотных курсах командного состава.

С 1925 по 1930 год учился в Москве в Комвузе народов Запада.

С 1930 по 1936 г. работал в спецгруппе НКВД СССР по подбору и подготовке диверсионно–партизанских кадров на случай войны с немецко–фашистскими захватчиками в Белоруссии.

1936 год работал на строительстве канала Москва — Волга в качестве начальника стройучастка.

Весь 1937 год был в командировке в Испании, где воевал в тылу фашистских войск в качестве командира диверсионно–партизанской группы.

1939 — 1940 годы работал и учился в Чкаловском сельхозинституте.

1941 год находился в спецкомандировке в Западном Китае, откуда по личной просьбе был отозван и направлен в глубокий тыл немецких захватчиков в качестве командира разведывательно–диверсионной группы.

Таким образом, с 1918 по 1943 год мне посчастливилось 8 лет работать в тылу врагов СССР в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп, нелегально переходить линию фронта и государственную границу свыше 70 раз, выполнять правительственные задания, убивать сотни отъявленных врагов Советского Союза как в военное, так и в мирное время, за что Правительство СССР наградило меня двумя орденами Ленина, медалью «Золотая Звезда» и орденом Трудового Красного Знамени. Член ВКП(б) с 1918 года. Партийных взысканий не имею.

Ночью 17 февраля 1943 года агентурная разведка мне принесла сведения, что 17/II–43 г. по одной из дорог Барановичской области на подводах будут проезжать Вильгельм Кубе (Генеральный комиссар Белоруссии), Фридрих Фенс (комиссар трех областей Белоруссии), обергруппенфюрер Захариус, 10 офицеров и 40 — 50 их охранников.

В это время при мне было только 12 человек моих бойцов, вооруженных одним ручным пулеметом, семью автоматами и тремя винтовками. Днем на открытой местности, на дороге, напасть на противника было довольно рискованно, но и пропустить крупную фашистскую гадину было не в моей натуре, а поэтому еще до рассвета к самой дороге я подвел своих бойцов в белых маскировочных халатах, цепью положил и замаскировал их в снеговых ямах в 20 метрах от той дороги, по которой должен был проезжать противник.

Двенадцать часов в снеговых ямах мне с товарищами пришлось лежать и терпеливо выжидать...

В шесть часов вечера из–за бугра показался транспорт противника и когда подводы поравнялись с нашей цепью, по моему сигналу был открыт наш автоматно–пулеметный огонь, в результате которого были убиты Фридрих Фенс, 8 офицеров, Захариус и более 30 охранников.

Мои товарищи спокойно забрали все фашистское оружие, документы, сняли с них лучшую одежду и организованно ушли в лес, на свою базу.

С нашей стороны жертв не было. В этом бою я был тяжело ранен и контужен, в результате чего у меня были ампутированы правая рука по плечо, на левой — 4 пальца и поврежден слуховой нерв на 50 — 60%. Там же, в лесах Барановичской области, я физически окреп и в августе 1943 года радиограммой был вызван в Москву.

Благодаря Народному комиссару государственной безопасности товарищу Меркулову и начальнику 4–го Управления товарищу Судоплатову материально я живу очень хорошо. Морально — плохо.

Партия Ленина — Сталина воспитала меня упорно трудиться на пользу любимой Родины; мои физические недостатки (потеря рук и глухота) не позволяют мне работать на прежней работе, но встает вопрос: все ли я отдал для Родины и партии Ленина — Сталина?

К моральному удовлетворению я глубоко убежден в том, что у меня имеется достаточно физических сил, опыта и знания для того, чтобы еще принести пользу в мирном труде.

Одновременно с разведывательно–диверсионной и партизанской работой я уделял возможное время работе над сельскохозяйственной литературой.

С 1930 по 1936 год по роду своей основной работы я каждый день бывал в колхозах Белоруссии, основательно присмотрелся к этому делу и полюбил его.

Свое пребывание в Чкаловском сельскохозяйственном институте, а также Московскую сельскохозяйственную выставку я использовал до дна в получении такого количества знаний, которое может обеспечить организацию образцового колхоза.

Если бы Правительство СССР отпустило кредит в размере 2.175 тысяч рублей в отоваренном выражении и 125 тысяч рублей в денежном выражении, то я бы на моей родине, в деревне Мышковичи Кировского р–на Могилевской области, в колхозе «Красный партизан» до 1950 года добился бы следующих показателей:

1. От ста фуражных коров (в 1950 г.) смогу достигнуть удоя молока не меньше восьми тысяч килограммов на каждую фуражную корову, одновременно смогу с каждым годом повышать живой вес молочно–племенной фермы, улучшать экстерьер, а также повышать % жирности молока.

2. Сеять не меньше семидесяти гектаров льна и в 1950 г. получить не меньше 20 центнеров льна–волокна с каждого гектара.

3. Сеять 160 гектаров зерновых культур (рожь, овес, ячмень) и в 1950 году получить не меньше 60 центнеров с каждого гектара при условии, если даже в июне — июле месяцах этого года не будет ни одного дождя. Если же будут проходить дожди, то урожай будет не 60 центнеров с одного га, а 70 — 80 центнеров.

4. Колхозными силами в 1950 году будет посажен на сто га плодовый сад по всем агротехническим правилам, которые выработала агротехническая наука.

5. К 1948 году на территории колхоза будут организованы три снегозадержательные полосы, на которых будет посажено не менее 30.000 декоративных деревьев.

6. К 1950 году будет не менее ста семей пчелоферма.

7. До 1950 года будут построены следующие постройки:

1) сарай для М–П фермы № 1 — 810 кв. м;
2) сарай для М–П фермы № 2 — 810 кв. м;
3) сарай для скотомолодняка № 1 — 620 кв. м;
4) сарай для скотомолодняка № 2 — 620 кв. м;
5) сарай–конюшня для 40 лошадей — 800 кв. м;
6) зернохранилище на 950 тонн зерна;
7) навес для хранения сельскохозяйственных машин, инвентаря и минерального удобрения — 950 кв. м;
8) электростанция, при ней же мельница и лесопилка — 300 кв. м;
9) механическая и столярная мастерские — 320 кв. м;
10) гараж на 7 автомашин;
11) бензохранилище на 100 тонн горючего и смазочного;

12) хлебопекарня — 75 кв. м;

13) баня — 98 кв. м;

14) клуб с радиоустановкой на 400 человеко–мест;
15) домик для детского сада — 180 кв. м;
16) рига для хранения снопов и соломы, мякины — 750 кв. м;
17) рига № 2 — 750 кв. м;

18) хранилище для корнеплодов — 180 кв. м;
19) хранилище для корнеплодов № 2 — 180 кв. м;
20) силосные ямы с кирпичной облицовкой стенок и дна вместимостью 450 кубометров силоса;

21) хранилище для зимовки пчел — 130 кв. м;
22) силами колхозников и за счет колхозников будет построен поселок на 200 квартир, каждая квартира будет состоять из 2 комнат, кухни, уборной и небольшого сарая для скота и птицы колхозника. Поселок будет представлять из себя тип благоустроенного, культурного, утопающего в плодовых и декоративных деревьях поселка;
23) артезианских колодцев — 6 штук.

Должен сказать, что валовой доход колхоза «Красный партизан» Кировского района Могилевской области в 1940 году составлял только 167 тысяч рублей.

По моему расчету, этот же колхоз в 1950 году может добиться валового дохода не менее трех миллионов рублей.

Одновременно с организационно–хозяйственной работой у меня найдутся время и досуг для такого поднятия идейно–политического уровня своих членов колхоза, который позволит создать крепкие партийную и комсомольскую организации в колхозе из наиболее политически грамотных, культурных и преданных партии Ленина — Сталина людей.

Прежде чем написать Вам это заявление и взять на себя эти обязательства, я много раз всесторонне обдумав, тщательно взвесив каждый шаг, каждую деталь этой работы, пришел к глубокому убеждению, что вышеупомянутую работу я выполню на славу нашей любимой Родины и что это хозяйство будет показательным хозяйством для колхозников Белоруссии. Поэтому прошу Вашего указания, товарищ Сталин, о посылке меня на эту работу и предоставлении просимого мною кредита.

Если по данному заявлению возникнут вопросы, прошу вызвать меня для объяснения.

Приложение:

1. Описание колхоза «Красный партизан» Кировского района Могилевской области.
2. Топографическая карта с обозначением местонахождения колхоза.
3. Смета отоваренного кредита.

Герой Советского Союза подполковник государственной безопасности Орловский.

6 июля 1944 г.
г. Москва, Фрунзенская набережная,
дом № 10а, кв. 46, тел. Г–6–60–46».

******

Сталин дал распоряжение удовлетворить просьбу Кирилла Орловского - он прекрасно понимал его, потому что сам был таким же. Тот сдал государству полученную им квартиру в Москве и уехал в разрушенную до основания белорусскую деревню. Кирилл Прокофьевич выполнил свои обязательства - его колхоз «Рассвет» был первый колхоз в СССР, получивший после Войны миллионную прибыль. Через 10 лет имя Председателя стало известно всей Белоруссии, а затем и СССР.

В 1958 г. Кириллу Прокофьевичу Орловскому присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина. За боевые и трудовые заслуги награждён 5 орденами Ленина, орденом Красного Знамени, многими медалями. Избирался депутатом Верховного Совета СССР третьего-седьмого созывов.

В 1956-61 годах был кандидатом в члены ЦК КПСС. "Дважды кавалер" Кирилл Орловский - прототип Председателя в одноимённом фильме. О нём написано несколько книг: "Мятежное сердце," "Повесть о Кирилле Орловском" и другие.

А начинал колхоз с того, что почти все крестьяне жили в землянках. Очевидцы описывают так: "Закрома во дворах колхозников ломились от добра. Отстроил деревню, вымостил дорогу до райцентра и деревенскую улицу, построил клуб, школу-десятилетку. Не хватило денег – снял с книжки все свои сбережения – 200 тысяч – и вложил в школу. Платил стипендии студентам, готовя резерв кадров."

Это заявление с грифом "Совершенно Секретно" (таков был статус заявителя), написаное всего через три дня после того, как был освобождён Минск и не предназначенное для того, чтобы быть когда-либо опубликовано, рассказывает о написавшем его человеке, стране и эпохе больше, чем целые тома книг. Оно очень много говорит и о нашем времени, хотя для этого совсем не было предназначено.

Сразу становится понятным, какие Люди строили СССР - примерно такие, как Орловский. Не возникает вопросов на кого Сталин опирался при строительстве страны - именно вот на таких и он давал таким людям все возможности себя проявить. Результат видел весь мир - СССР, дважды поднявшийся буквально из пепла, Победа, Космос и многое другое, где одного только было бы достаточно, чтобы прославить страну в истории. Также становится понятным, какого типа люди работали в ЧК и НКВД.

Если кто не понял из текста заявления, подчеркну: Кирилл Орловский - чекист, профессиональный диверсант-"ликвидатор", то есть именно "НКВД-шный палач" в самом прямом смысле слова, а как сказали бы ещё любящие козырнуть псевдоблатной лексикой придурки - "лагерный вертухай" (совершенно не понимая значения этого слова и к кому оно относилось). Да, именно так - год (1936) до того, как отправиться добровольцем в Испанию, Кирилл Прокофьевич Орловский был начальником участка системы ГУЛАГ на строительстве канала Москва-Волга.

Да именно так - часто начлаги и чекисты были примерно вот такими Людьми, хотя, естественно, люди, как и везде попадались всякие. Если кто не помнит - великий педагог Макаренко тоже работал в системе ГУЛАГа - был начальником колонии, а потом - замначальника "детского ГУЛАГа" Украины.

Ясное дело, что тогда были "уничтожены все лучшие люди", "все думающие люди". Поэтому строили и защищали страну исключительно забитые рабы. Вроде Кирилла Орловского. Именно поэтому с ней не смогли справиться объединённые силы континентальной Европы под руководством Адольфа Гитлера.

Естественно, все, как один, тогда были "безынициативными серыми рабами" во времена "административно-командной экономики", где чуть ли не каждый гвоздь был строго регламентирован из центра. Как про это последние двадцать лет нам объясняют каждый день в телевизоре. Только остаётся непонятным, как это колхоз строился по плану, составленному председателем, как специально под его заказ обучались специалисты - агрономы, зоотехники и пр.?

Однако, всё становится сразу становится понятным, какого типа люди брали на себя ответственность, причём не по приказу, а сами, лично - и поднимали страну из руин в невиданные сроки. Ну, разумеется, "только частный собственник может быть эффективным ", "частная инициатива", "стремление к прибыли" и "рыночная экономика способны эффективно создавать"и всё в этом духе. Не зря именами сталинских управленцев называли города, улицы и заводы.

Правда, при "неэффективном тоталитаризме" сил и средств хватало и на сильнейшую в мире армию, способную противостоять объединённым силам "золотого миллиарда", и на всеобщее лучшее в мире образование, и на бесплатное всеобщее здравоохранение, и на блестящую науку, и на космос, и на достойную жизнь для всех, а не для избранных, и на детские сады, и на пионерские лагера, и на бесплатный спорт для всех желающих, и даже на поддержку системы социализма и коммунистических партий по всему миру, как и на многое другое. Теперь всего этого нет, "сброшен балласт", преданы все союзники, разрушено и продано всё, что можно, но почему-то денег нет ни на что. Построенное тогда, сейчас под руководством "эффективных менеджеров" и "эффективных собственников" мы не можем сейчас не то что повторить - даже отремонтировать. Это к вопросу о том, какая система эффективнее и какой руководили Люди и Герои, а какой - подонки и предатели.

Ну а про мартышек, заявляющих, что "советские люди совершали подвиги под дулами заградотрядов" - даже и упоминать, наверное, не стоит. Ясное дело, что Кирилл Орловский и его отряд "Соколы", так же как и все прочие, ТАК воевали годами в окружении врагов исключительно из страха. Какие же могут быть ещё мотивы?

А вот какие мотивы у Людей: "материально я живу очень хорошо. Морально — плохо." А плохо ему от того, что он не может отдавать, а не грести к себе и потреблять. Ничтожества в принципе не могут понять мотивов действий Людей. Того, что Человек, имея в руках деньги может отдать их на школу, того, что можно не воровать, того что человек может добровольно пойти на смерть - всё это просто вне пределов их понимания.

Только представьте себе: человек, инвалид, первой группы - без обеих рук, который почти не может самостоятельно себя обслуживать, почти глухой, Герой, который по всем мыслимым законам и понятиям получил право на безбедный пожизненный отдых, считает, что он не может так жить, потому что в состоянии работать для людей ещё. Но не преподавать, например, в школе НКВД, а опять сделать почти невозможное, на пределе человеческих сил - построить лучший в СССР колхоз из сожжённой до основания деревни, населённой по большей части вдовами, стариками, инвалидами и подростками.

Можно ли представит на его месте Гайдара, Чубайса, Абрамовича, Потанина, Путина или Медведева? В принципе невозможно, не так ли?

Использованная литература:

1. И Гитлер хотел победить таких людей? Виталь Скалабан Советская Белоруссия №27 (23418) 24.10.2009

2. http://www.belarus.kz/index.php?p=270

3. http://svr.gov.ru/history/orlovskij.html

4.. Эффективные менеджеры Сталина

Источник: http://varjag-2007.livejournal.com/1631448.html#cutid1

0

17

Абсолютная сила Ивана

http://www.vokrugsveta.ru/img/cmn/2007/03/04/061.jpg

На заре ХХ века Иван Поддубный показал всему миру, что самые сильные люди живут в России. Его физический облик, характер, неслыханные победы у людей со всего света ассоциировались со страной, где он родился. В самом имени непобедимого борца слышна Россия. Да и вся жизнь «чемпиона чемпионов» укладывается в исключительно русский сюжет, где счастье победы, народная слава и трагедия забвения сливаются в одно неразделимое целое.

Поддубные были из запорожских казаков. Их предки сражались в войсках Ивана Грозного, защищая Русь от татар, а при Петре I бились со шведами под Полтавой.
Иван родился в Полтавской губернии в 1871 году. После первенца у четы Поддубных появились еще трое сыновей и трое дочерей. Иван, как старший из детей в семье, где привыкли считать гроши, к тяжелой крестьянской работе был приучен сызмальства и выполнял ее шутя. Односельчане не удивлялись тому, что мешки с зерном он бросал на телегу так, будто их набили сеном. Яблоко от яблоньки недалеко падает: глава семьи Максим Иванович сам был богатырского роста и силы геркулесовой.
Через много лет, будучи всемирно известным чемпионом, Поддубный скажет, что человек сильнее его — только отец.
Для сына Максим Иванович стал и первым тренером, и первым противником. По праздникам на радость жителям деревни они боролись. Оба силача, окруженные со всех сторон тесной стеной односельчан, брали друг друга за пояса и не отпускали до тех пор, пока кто-нибудь не окажется лежащим на лопатках. Иногда Максим Иванович, щадя самолюбие сына-подростка, великодушничал и поддавался. Больше никогда у Ивана не будет таких благородных соперников — явятся ожесточенные, хитрые, бесчестные...
Пересечения линий любви и таланта
Покинуть родные места Ивана заставила сердечная драма: Аленку Витяк, дочку зажиточного хозяина, с которой у него случилась первая любовь, за него, бедняка, не отдали. Иван подался в Севастополь. Здоровенного парня тут же взяли в грузчики греческой фирмы «Ливас». Четырнадцатичасовой рабочий день, когда Поддубный с пудовыми мешками туда-сюда сновал по трапу, не казался таким изнурительным из-за надежды заработать побольше денег,
вернуться в село и отобрать Алену себе.
Однако все сложилось иначе. Переведенный в феодосийский порт Иван поселился на съемной квартире с двумя учениками мореходных классов. Его соседи оказались завзятыми спортсменами, и именно от них Поддубный узнал, что такое физические упражнения и система тренировок.
А тут еще в Феодосию приехал цирк Ивана Бескоровайного. В состав труппы наряду с привычными персонажами: жонглерами, «девушками из каучука» и шпагоглотателями входили известные атлеты и борцы, портреты которых украшали все городские тумбы. На афишах говорилось, что все желающие могут помериться с ними силой.
Судьба, как говорится, подтолкнула Поддубного в спину: посмотрев несколько цирковых представлений, он вызвался на поединок с атлетами-профессионалами и… потерпел жестокое поражение.
Это раззадорило будущего героя. Он понял — одной силы мало. Нужна еще и спортивная техника. Осознание этого дорого стоило: отныне и до конца жизни Поддубный не оставит свое тело в покое, не станет полагаться на свои действительно феноменальные данные. Сила, как любой дар природы, требует взамен работы, самоограничения, дисциплины. Он установил себе жесточайший спортивный режим: упражнения с 32-килограммовыми гирями, 112-килограммовой штангой. Он обливался холодной водой, по-особому питался, напрочь и навсегда отказался от спиртного и курева.
Спорт стал для Поддубного стержнем жизни. Лучшим местом для демонстрации своих талантов он считал цирк, к тому же выступления на арене могли приносить и неплохие деньги. С греческой конторой он рассчитался, чтобы стать борцом-профессионалом. В начале января 1898 года двадцатисемилетний Иван снова появился в Севастополе.
Экс-грузчик стал борцом цирка итальянца Энрико Труцци. Первые же выступления принесли ему известность. Высокий, прекрасно сложенный, с четкими, мужественными чертами лица борец быстро обзаводился поклонниками и поклонницами.
На арене он потрясал. Ему клали на плечи телеграфный столб и с обеих сторон повисали человек по десять, пока столб не ломался. Буря оваций после этого номера вызывала на его лице лишь снисходительную улыбку. За подобной безделицей-разминкой начиналось то, для чего Поддубный выходил на арену — исконно русская борьба на кушаках: соперники забрасывали кожаные ремни друг другу за талию, стараясь повалить. Поддубному на его противников хватало пять минут. Газеты печатали портреты новой звезды цирка, барышни вырезали их на память, а на представления шли с букетами цветов для своего кумира.
Сердце же кумира оказалось быстро занятым роковой цирковой дивой Эмилией. Дама в возрасте под сорок, но безумно темпераментная венгерка-канатоходка, заставила изрядно потускнеть в памяти Ивана девически невинный образ Аленки.
Поддубный узнал, что такое страсть зрелой, многоопытной в амурных делах женщины. Он был совершенно околдован, предлагал руку и сердце, не подозревая, что является не единственным обладателем прелестей красавицы.
Между тем случайно оказавшийся на цирковом представлении и кое-что уловивший из здешних слухов односельчанин привез Максиму Ивановичу невеселые вести о том, что его сын в самом «срамном» виде, в обтягивающем трико, вместо того чтобы заняться делом, кидает гири. Да к тому же говорят, что «девка-венгерка его сманила, которая у них в цирке по канату ходит. Жениться он на ней, вроде, собрался».
Вскоре Поддубный получил письмо от братьев: «Отец на тебя гневается и грозится обломать о тебя оглоблю. Лучше к Рождеству не приезжай».
Ему и без того было не до праздников: коварная канатоходка сбежала-таки с богатым поклонником. И он, решив избавиться от тяжелых воспоминаний, подается в Киев.
Говорили, что на вопрос, есть ли кто-нибудь на свете, кто может его одолеть, Поддубный без промедления отвечал: «Есть! Бабы! Всю жизнь меня, дурака, с пути-дорожки сбивали». Можно относиться к этому заявлению как к шутке, но в биографии богатыря действительно немало драматических страниц.
В труппе Киевского цирка братьев Никитиных, с которыми Поддубный подписал контракт, он познакомился с прелестным юным существом — Машей Дозмаровой. Он мог бы усадить ее на ладонь, настолько она была крохотна и изящна. Горячее чувство переполняло великана. Поддубный понял, что это такое — замирание сердца. Но оно, могучее, не сбивавшееся с ритма при сверхчеловеческих нагрузках, именно замирало, когда он, задрав голову, наблюдал, какие трюки проделывает Маша на своей трапеции под куполом цирка. Любовь была взаимной. Поддубный решил жениться и называл девушку своей невестой.
Все оборвалось в один миг. Поддубный ждал, когда окончится Машин номер за тяжелой драпировкой, отделявшей сцену. Вдруг послышался глухой удар, женские визги. Выскочив на арену, он увидел распростертое тело. Он поднял его на руки. Маша была мертва.
...Связанный контрактом, Поддубный выходил на публику без малейшего желания. Киевская арена стала для него местом ужасных воспоминаний. Чтобы как можно меньше времени оставаться наедине с самим с собой, он зачастил в клуб атлетов. Здесь собиралась киевская интеллигенция — адвокаты, врачи, да и просто влиятельные лица в городе. Все они очень увлекались французской борьбой, дававшей возможность большего маневра на ковре и требовавшей не только силы, но и ловкости, прекрасного владения телом, особой тактики ведения поединка.
Поддубный познакомился тогда с А.И. Куприным, которого часто видели в клубе атлетов. Писатель оценил в Поддубном не только самородка, удивительное произведение природы, но и человека большой внутренней силы.
...Не в силах забыть о своем горе, Поддубный подумывал покончить с цирком и вернуться в феодосийский порт. Однако, как известно: «Бог нашей драмой коротает вечность — сам сочиняет, ставит и глядит».
Самоутверждение
Перелом в жизнь Поддубного внесла телеграмма, полученная из Петербурга. Его приглашали для важного разговора. Что все это значит? Иван Максимович не раз перечитал имя человека, чья подпись значилась на телеграмме: председатель Санкт-Петербургского атлетического общества граф Рибопьер.
В сущности, Поддубный обрадовался этой телеграмме только как поводу куда-нибудь и зачем-нибудь ехать. Он взял билет до Петербурга.
И телеграмма, и заинтересованность Г.Н. Рибопьера в мужике, недавно таскавшем мешки на крымских пирсах, удивлявшем зрителей бродячего цирка, имели свое объяснение. В начале 1903 года граф получил предложение французского спортивного общества направить представителя России для участия в международных соревнованиях на звание чемпиона мира по французской борьбе.
Оказалось, Поддубный уже достаточно долго находился в зоне наблюдения основателей атлетического общества, сообщений о его победах в их копилке собралось достаточно, чтобы кандидатура казацкого богатыря показалась самой подходящей. Поддубный признался графу, что лишь недавно занимается именно французской борьбой, на что получил ответ: у него будет лучший тренер, мсье Эжен де Пари, и три месяца на подготовку.
Тренировки начались незамедлительно. Француз, сам в прошлом борец-профессионал, не щадил подопечного. Все приемы отрабатывались до автоматизма.
На чемпионат в Париже приехали 130 борцов, среди которых были мировые знаменитости. Условия состязания были жесткими — единственное поражение лишало права дальнейшего участия в состязании.
О чемпионате говорил весь Париж. Места в театре «Казино де Пари» брались с боем. Никому не известный «русский медведь» выиграл одиннадцать схваток. Поддубному, которому уже исполнилось 33 года, предстоял поединок с любимцем парижан, двадцатилетним красавцематлетом Раулем ле Буше. Тот с первых же секунд схватки пошел в бешеную атаку и скоро выдохся. Поддубному только и оставалось положить его на лопатки, но француз как рыба выскальзывал из рук. Стало ясно, что Рауль смазан каким-то жировым веществом. В ответ на протест Поддубного, обвинявшего противника в жульничестве, судейская коллегия, хоть и убедилась, что на тело Рауля нанесено оливковое масло, постановила борьбу продолжать, а «скользкого» противника Поддубного каждые пять минут обтирать полотенцем. Подобное решение походило на анекдот, но все именно так и случилось.
За час схватки с Раулем Поддубному не удалось положить француза на лопатки, хотя преимущество было явно за ним. Даже зрители, болевшие за соотечественника, возмутились, когда судьи, признавшие мошенничество Рауля, присудили победу все-таки ему «за красивые и умелые уходы от острых приемов».
Поддубный был потрясен даже не тем, что незаслуженно, нагло был выведен из дальнейших состязаний. Впервые выступив, он понял, что и на таком представительном авторитетном форуме перед лицом многих сотен следящих за схваткой зрителей возможно торжество самой черной лжи и человеческой бессовестности. Этот урок навсегда сделает Поддубного непримиримым, бескомпромиссным врагом «грязного спорта».
В Петербурге знали о парижском инциденте, но, не желая крупного скандала, по телеграфу предложили судейской коллегии повторить поединок Поддубного и Рауля. Но «победитель» категорически отказался. Однако Париж оказался лишь отправной точкой дальнейших выяснений на ковре «русского медведя» и любимца французов. Судьба то и дело сводила их — людей, по своим убеждениям олицетворявших светлую и темную стороны спорта. Рауль ле Буше — сильный, техничный борец — смог справедливо оценить Поддубного. Было ясно: в открытом единоборстве ему с ним не сладить. Терять же звание кумира публики, звезды французского спорта не хотелось. И когда Рауль приехал в Петербург на Международный чемпионат, он предложил Поддубному взятку в 20 тысяч франков. Это предложение, которое странный русский счел оскорбительным, стоило «звезде» двадцатиминутного стояния на четвереньках под свист зала. «Это тебе за жульничество! Это тебе за оливковое масло!» — приговаривал Поддубный. Отпустил он Рауля только по настоянию судей...
Куда более крепким орешком стал для Поддубного другой француз — чемпион мира Поль Понс — высоченный атлет, известный виртуозным владением всеми приемами борьбы, которые он обрушивал на противника с той молниеносностью, которая не давала опомниться.
Собственно, этой игре предстояло стать главным событием чемпионата. Цирк братьев Чинизелли с его трехтысячной публикой, кажется, готов был взорваться от заранее нагнетавшегося напряжения.
Предчувствие легкой победы над каким-то мужиком, не отмеченным ни одной медалью, после унизительного, под хохот и улюлюканье всего зала, проигрыша Рауля покинуло мсье Понса. Чемпион мира, человек опытный, он понимал, что его победа не будет легкой.
Первые минуты противники словно присматривались друг к другу: борьба шла вяло. Публика, болевшая за «нашего», не понимала, что случилось с Поддубным. Его стиль знатокам уже был известен: гигант с Полтавщины никогда не ждал, когда его атакуют. Он первый шел в наступление и работал всеми мышцами своего могучего тела. Однако в этот раз действия Поддубного были оправданны: перед ним — чемпион мира, борец, никогда им не виденный. В считанные минуты надо было понять его тактику, найти слабые стороны.
Все что случилось дальше, известно со слов очевидца — тогда молодого, а впоследствии одного из самых знаменитых дрессировщиков, Бориса Эдера: «Понс был непохож на обычного Понса. Никто еще с ним не обращался так дерзко, как Поддубный, он швырял его по арене... Понсу не пришлось сделать ни одного приема, он еле-еле успевал защищаться от Поддубного. К концу борьбы на Понса жалко было смотреть: его шаровары спустились, как будто он внезапно похудел сантиметров на двадцать в талии, его майка задралась, скомкалась и превратилась в тряпку, которую хотелось выжать»...
За пять минут до окончания двухчасового поединка Поддубный положил чемпиона мира на обе лопатки. Победа досталась все-таки очень тяжело, а напряжение буквально затмевало сознание. Иван вспоминал, что на какое-то мгновение потерял контроль над собой. Прижав противника к ковру, он лежал на нем до тех пор, пока его не оттащили за ноги. Вокруг творилось нечто невообразимое. На арену летели букеты, студенческие фуражки, картузы, дамские перчатки. Публика поднялась с места. Это был уже не общий ликующий крик, а рев, долетавший, как утверждали, до Невского проспекта. «Свое дело я сделал, — сказал русский богатырь. — Русской чести не посрамил. Французы меня долго будут помнить». Извозчик, который вез в ту ночь победителя сквозь живой коридор народа, стоявшего от цирка Чинизелли вдоль улиц и Литейного моста, под аплодисменты и крики «ура», обернулся к своему седоку: «Да кто ж ты, барин, такой будешь, скажи на милость...»
Золотая пятилетка
В начале ХХ века вся Европа была охвачена интересом к новой «королеве спорта» — борьбе. Школы, общества, атлетические клубы вырастали как грибы после дождя. Появилась целая когорта борцовских знаменитостей. Соревнования устраивались очень часто, публика на них валила валом. Поддубного приглашали на все крупные состязания. В 1905 году в Петербурге он получил первую в жизни золотую медаль и крупный денежный приз.
Но в том же году в Париже готовились к проведению международных соревнований на звание чемпиона мира. И Иван Поддубный уже твердо знал, какая цель стоит перед ним.
И снова Париж... Состязания на звание чемпиона мира проходили в знаменитом парижском театре «Фоли Бержер». Это был смотр борцовской элиты. Среди 140 лучших представителей этого вида спорта находилось несколько чемпионов мира прошлых лет. Заключались пари на фантастические суммы. Мало кому известная фамилия русского атлета не фигурировала в списке тех, на чью победу делались ставки.
А Поддубный продвигался к заветной цели неудержимо, уверенно укладывая на лопатки тех, кто вставал на пути этого поистине триумфального шествия.
Вот и еще одна, уже третья, встреча с Раулем ле Буше. С дикой злобой смотрят на Поддубного глаза и в этот раз поверженного противника. «Ты у меня заплатишь за все кровью», — хрипит Рауль.
Парижский чемпионат закончился триумфальной победой Поддубного.
Впереди было долгое турне по Италии, выступление на состязаниях борцов в Северной Африке. Его видят в Бельгии, Германии, где он положил на лопатки первоклассных немецких силачей. Все это производит настоящий фурор. «Золотая пятилетка» с 1905 по 1910 год превратила Поддубного в человека-легенду.
И вот в Ницце, куда его, уже к тому времени шестикратного чемпиона мира, пригласили на двухнедельное выступление, на горизонте замаячила фигура давнего знакомого Рауля ле Буше.
В один из дней Поддубного обступили четверо дюжих парней, которые стали говорить, что, мол, русский борец мог бы угостить болельщиков шампанским. У каждого из них Поддубный заметил нож, спрятанный в рукаве рубахи. Понимая, что ему, безоружному, с ними не справиться, он решил действовать хитростью и пригласил к себе домой, на что апаши (наемные убийцы) охотно согласились.
Решив выиграть время, Поддубный сделал верный ход. По дороге ему повстречался знакомый. Поддубный незаметным кивком показал на следовавших за ним субъектов. К счастью, тот все понял и повернул к полицейскому участку.
При входе в дом Поддубный сказал парням, что сейчас включит свет, а сам броском вытащил из-под матраса пистолет. Те опешили, увидев направленное на них дуло, а сзади — двоих полицейских.
Скоро разнесся слух, что Рауль скоропостижно скончался от менингита. Истина состояла в том, что апаши, хоть и не выполнили свою работу, потребовали от заказчика убийства денег. Рауль им отказал, и был избит резиновыми палками по голове, отчего скончался.
Этот случай и ряд подобных не избавляли Поддубного от тягостного ощущения, что спорт все больше и больше попадает в руки дельцов, людей без совести и чести. «Они торговали борцами оптом и в розницу, заранее обговаривали сумму, за которую спортсмен должен был на какой-то минуте сам лечь на ковер», — вспоминал он. А пресса, которая без зазрения совести называла гонорар, в которую обойдется хвалебное слово? По-крестьянски прямолинейную натуру Поддубного это коробило. Не терпевший мошенничества, он ругался с антрепренерами, разрывал контракты, нажив себе славу человека с тяжелым, неуживчивым характером.
Все чаще Поддубный отказывался от соревнований. Со второй половины 1910 года он ушел от активной деятельности на спортивной арене.
Олимпийская дисциплина
Вид спорта, в котором Поддубному предстояло поддержать престиж России, зародился в Древней Греции. И вскоре борьба стала настолько популярна, что вторым видом спорта после бега была включена в одну из первых Олимпийских игр. Эстафету Древней Эллады подхватили римляне, среди которых этот вид спорта стал очень популярным и приобрел впоследствии название греко-римской борьбы. Придя в упадок из-за нападок церкви в Средние века, вновь возродилась в XIX веке. В 1848 году в Париже прошел первый Международный турнир с участием борцов Германии, Италии, Турции, России и, разумеется, Франции. Возможно, в память этого события греко-римскую борьбу стали называть французской. В 1896 году в России был утвержден устав Петербургского атлетического общества, а через год был проведен первый Всероссийский чемпионат. Он и стал у нас стартом французской борьбы, популярность которой вышла далеко за пределы северной столицы. Во французской борьбе, в отличие от вольной, работает лишь верхняя часть тела. Схватка заканчивается, когда имеет место падение одного из противников, то есть когда одному борцу удается положить другого на лопатки, хотя бы на полсекунды. В СССР Всесоюзный комитет по физкультуре и спорту в 1948 году принял решение называть французскую (греко-римскую) борьбу классической. В 1991-м вернулись к прежнему названию — греко-римская борьба.
Помещик из Красеновки
Поддубному, вволю наскитавшемуся по городам и весям, невыносимо захотелось пожить своим домом. К этому решению его подтолкнули и изменения в личной судьбе. На сорок первом году жизни Поддубный женился на женщине ослепительной красоты, актрисе Антонине Квитко-Фоменко.
Вместе с ней и двухпудовым сундуком золотых медалей он объявился в родной деревне Красеновке и решил завести хозяйство на широкую ногу. Не считаясь с затратами, купил вдосталь земли, наделил ею всю родню, а себе с ненаглядной Антониной выстроил усадьбу. Крестьянская косточка давала себя знать — ему пришло на ум завести мельницу, пасеку.
В этой сельской идиллии Поддубный прожил года три. Правда, помещиком он оказался не слишком сноровистым. Одним словом, хозяйство приносило одни убытки, а деньги кончались.
Поддубный снова шагнул на ковер. Его увидели на цирковых манежах, на подмостках летних театров. Зарабатывать на шикарную жизнь требовательной Антонине ему становилось все труднее: спортивная форма у чемпиона уже была не та, да и годы брали свое. Со своих гастролей Иван Максимович привозил жене совсем не такие суммы, о которых она мечтала. Теперь Красеновка казалась ей красивым капканом, куда она попала, польстившись на чемпионское золото, а больше всего на то, что осталось у Ивана лежать в заморских банках.
...Времена же наступали какие-то смутные. Грянула революция. Поддубный плохо разбирался в раскладе сил, боровшихся за власть и обещавших вскорости самую замечательную жизнь. Но пока что приходилось наблюдать совсем иную.
Во время состязаний по борьбе, которые как-то устроил большой ее поклонник, глава крупной табачной фирмы в Бердянске, Поддубного едва не поставили к стенке налетевшие махновцы. В Керчи пьяный в дым офицерик чуть не убил его, зацепив плечо. Иван признавался, что порой начинал выступления при красных, заканчивал его при белых.
Во время гастролей в Одессе в 1919 году он узнал, что его Антонина сбежала с деникинским офицером, прихватив с собой изрядное количество золотых медалей из заветного сундука.
Это известие буквально свалило великана с ног. Иван Максимович отказывался от пищи, целыми днями лежал, перестал узнавать знакомых. Много позднее он признался, что был на краю настоящего сумасшествия.
Через несколько лет беглянка подала о себе весть. Просила простить. Поддубный сказал: «Отрезано».
И снова борцовский ковер
http://www.vokrugsveta.ru/img/cmn/2007/03/04/062.jpg
Берлин. 1 января 1925 года. Показательные выступления двух богатырей — Ивана Поддубного и Георга Штренге
В 1922 году Ивана Максимовича пригласили работать в Московский цирк. Ему уже шел шестой десяток. Врачи, исследовавшие его, не переставали удивляться: после тренировок или выступлений у Поддубного не было заметно даже легкого утомления сердечной мышцы. «Иван Железный» — называли они его. Поддубный обладал феноменальным организмом, позволявшим ему мгновенно развивать энергию, подобную взрыву.
Как-то на гастролях цирка в Ростове-на-Дону Поддубный заглянул к молодому борцу, своему тезке, Ивану Машонину, которого еще мальчишкой наставлял на правильный борцовский путь. Теперь, за столом, накрытым его матерью, ладной, симпатичной вдовой, они проводили долгие часы за чаем да разговорами. Гастроли еще не закончились, а Поддубный уже понял, что видеть Марию Семеновну каждый день сделалось для него необходимым.
Уломать ее такому герою было несложно. Вдова приняла предложение руки и сердца, хотя и не представляла в точности всего значения этого имени — Иван Поддубный. Для него же обретение семьи имело большое значение. По настоянию Марии Семеновны он, человек нерелигиозный, даже обвенчался с нею. Не имея собственных детей, к пасынку относился с отцовской нежностью. Как глава семьи, Поддубный считал своим долгом достойным образом содержать жену и сына. А в Ростове-наДону, где он остался, на большие заработки рассчитывать не приходилось. И вот он решается на зарубежные гастроли. Но в Германии, куда он приехал и промыкался год, повторилась та же история: обман преследовал его. Ему сулили огромные деньги за сделку с импресарио. Победа над ним, пусть и липовая, оставалась мечтой для борцов. Само его имя и спустя десятилетия после первых побед все равно означало некую почти мистическую абсолютную силу. Того, кто справился бы с ней, пресса и реклама мгновенно превратили бы в полубога.
«Я им говорю: «Вы что, Поддубного забыли? Кто положит — под того я лягу». А они отвечают: «Ну, дело ваше, не согласны — так и бороться не будете». Я — в другой цирк. Потом в другой город, в третий. Всюду одно и то же. У них трест. Борцы борются, а хозяева расписывают, кто кого должен положить», — вспоминал Поддубный.
И он подписал контракт с чикагским антрепренером. По прибытии в Америку дело, правда, чуть не расстроилось: по американским законам атлеты старше тридцати восьми лет могли выйти на ковер только с разрешения специальной врачебной комиссии. Поддубный подвергся тщательному освидетельствованию. Было признано, что его здоровье соответствует сорокалетнему возрасту. Реклама кричала: 54-летний «Иван Грозный» вызывает смельчаков на поединок.
Но и здесь были свои подводные камни. Очень быстро Поддубный понял — классическая борьба, имеющая кодекс своих правил, американцам неинтересна. На ковре они хотели видеть зрелище, когда льется кровь, трещат кости, вопят от боли дерущиеся.
То, что здесь принималось за спортивную борьбу, оказалось ее вырождением. В разгаре была слава Эда Льюиса, прозванного Душителем за его отработанный прием — захват головы, заставлявший противника сдаться, под угрозой быть задушенным. Понимая, что надо быть готовым ко всему, в том числе и настоящим дикостям, Поддубный срочно овладевал навыками вольной борьбы.
Первые же схватки оправдали самые худшие ожидания. Соперник — канадец, которого он уложил на ковер и дожимал грудью, — схватил его за усы, за что, правда, тут же поплатился...
Блестяще проведя встречи с известными борцами, Поддубный боролся в Чикаго, Филадельфии, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско. Он собирал полные залы. Но здешние нравы, сам торгашеский дух спорта, даже ничем не завуалированный, вызывали в нем чувство, похожее на брезгливость. И он принял решение расторгнуть контракт, потеряв при этом огромные деньги. Никакие уговоры и посулы антрепренеров не помогали.
...Американские гастроли Поддубного освещались в советской прессе. Совершенно явно на него делали ставку как на воплощение силы и мощи страны победившего социализма. В Ленинградском порту, куда приехала встречать мужа Мария Семеновна, ее удивили огромные толпы народа, жаждавшие увидеть легендарного богатыря.
В честь Поддубного был устроен грандиозный праздник, в котором принимали участие все именитые спортсмены города. Известие о том, что 17 июня 1928 года неувядаемый «чемпион чемпионов» будет бороться на открытой сцене Таврического сада, мгновенно облетело город. Все милицейские кордоны к началу состязания были прорваны. Деревья облепили мальчишки, которые от дедов и отцов слышали о человеке, пришедшем в реальную жизнь, казалось, со страниц былин и сказок...
В Ленинграде же Поддубный обнародовал заявление о том, что «ввиду своих солидных лет решил оставить профессию борца». По его словам, целью жизни теперь для него будет популяризация классической борьбы среди молодежи, передача ей своего огромного опыта, чтобы «найти себе среди русских борцов настоящего преемника».
В 1934 году исполнилось сорок лет с того момента, когда грузчик Феодосийского порта вышел на ковер. Он все еще его не покинул, укладывая на лопатки куда более молодых. История борцовского спорта такого долголетия не припомнит. Как не припомнит столь долгой, из поколения в поколение передающейся славы.
Поддубный принимал участие в физкультурном параде на Красной площади в 1939 году. Жил в гостинице «Москва». Вместе со своим коллегой по спорту, чемпионом СССР по борьбе 1939 года Александром Сенаторовым, они прошли перед Мавзолеем, спустились к Василию Блаженному, и тут народ, не обращая внимания на молодого чемпиона, узнал Поддубного. Милиция ничего не могла поделать с наседавшей со всех сторон толпой. Сенаторов вспоминал: «Вижу, дело плохо: помнут Поддубного или совсем задавят. У меня глаз наметанный. Я прежде в милиции служил. Говорю: «Иван Максимович, спасаемся!» Он посмотрел и ответил: «Тикать надо, Саша». Не помню уж, как мы выбрались из этой переделки...»
...В том же 1939 году Указом Президиума Верховного Совета СССР Поддубный «за выдающиеся заслуги в деле развития советского спорта» был награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Под занавес
http://www.vokrugsveta.ru/img/cmn/2007/03/04/063.jpg
Поддубный всегда гордился принадлежностью к казацкому роду, где все мужчины, как на подбор, рождались могучими и сильными
Последние 22 года своей жизни Поддубный провел в Ейске на берегу Азовского моря. Это сегодня Ейск — 100-тысячный город-курорт с целебными грязями, не уступающими, как утверждают, разрекламированным грязям Мертвого моря. До войны же уютный городок был тих, малолюден. Дом Поддубных стоял на высоком обрыве над лиманом.
Но началась война. В августе 1942-го в Ейск вошли немцы. Этот период в биографии «русского богатыря Ивана Поддубного» или вовсе не освещается, или авторы отделываются невразумительными фразами. Однако, как это часто бывает, народная память имеет свойства хранить сведения, пусть не всегда точные, субъективные, но все-таки позволяющие хотя бы в общих чертах восстановить недостающее звено в прошедшем. А в биографии Поддубного это недостающее оказалось горьким, трагическим.
...Семидесятилетний Поддубный не захотел эвакуироваться: «Куда бежать? Помирать скоро». У него и вправду стало пошаливать сердце. Не доверяя лекарствам, он лечился настойками из степных кубанских трав.
В первые же дни оккупации его задержали люди из гестапо. Они увидели преспокойно расхаживающего по улице старика в соломенной, видавшей виды шляпе, в серой рубахе навыпуск и с пятиконечной звездой на ней — орденом Трудового Красного Знамени, который Поддубный никогда не снимал.
Из гестапо старика со звездой тем не менее выпустили. Слава спасла Поддубного — там его имя было хорошо известно. Более того, скоро он стал работать маркером в бильярдной — надо было кормить близких. Но поскольку рядом располагался бар, то перебравших игроков Поддубный, как котят, вышвыривал за дверь бильярдной, выполняя таким образом роль и вышибалы.
По воспоминаниям очевидцев, жителей Ейска: «фрицы-дебоширы очень гордились тем, что сам Иван Великий выставляет их на улицу. Однажды к Поддубному приехал представитель немецкого командования, предлагал уехать в Германию, чтобы тренировать немецких спортсменов. Тот отказался: «Я — русский борец. Им и останусь». И это заявление сошло Поддубному с рук. Немцы преклонялись перед его силой и всемирной славой.
Поговаривали, что в бильярдную к Поддубному заходили местные старики втихую послушать наше радио. В феврале 1943-го в Ейск вошли части Красной Армии. На Поддубного посыпались доносы, мол, на немцев работал. За Ивана Максимовича взялось НКВД. Провели обстоятельную проверку, никаких фактов сотрудничества с фашистами не обнаружили. Что касается бильярдной, то ее квалифицировали «как чисто коммерческое заведение». Конечно, Поддубному повезло: осудить и отправить в лагерь его тогда ничего не стоило. Эта магическая фамилия, видимо, подействовала на самые горячие головы СМЕРШа.
После освобождения Ейска Иван Максимович ездил по близлежащим воинским частям и госпиталям, выступал с воспоминаниями.
Время было нелегкое. Народ голодал… Тот паек, на котором сидел весь Ейск, не мог даже в малой степени удовлетворить потребности могучего организма борца. Он написал в Ейский горсовет: «По книжке я получаю 500 граммов хлеба, которых мне не хватает. Я прошу добавить мне еще 200 граммов, чтобы я мог существовать. 15 октября 1943 года».
Он просил помощи у Ворошилова, но ответа из Москвы так и не дождался.
Немцы выдавали ему по 5 килограммов мяса в месяц. Теперь он нередко приходил к директору ейского хлебозавода. Тот никогда не отказывал старику в куске хлеба. Если Поддубному присылали из Краснодара дополнительный сахарный паек на месяц, он съедал его за один день. Чтобы поддержать себя, носил в скупку одну за другой медали. Иногда от недоедания он сваливался в постель и лежал несколько дней, чтобы подкопить сил.
Было заметно, что вечное ощущение голода, невозможность насытить свой организм, далеко не такой, как у всех, накладывали на него свою печать. После войны видели уже другого Поддубного: с опущенными плечами, с выражением грусти и обиды, застывшим на лице.
Всегда натура широкая, бессребреник, он стал прижимист. Насыпав в короб муки, ставил на ней отпечатки пальцев, чтобы никто не смог взять даже щепотки. Такие мелкие подробности лучше всех пространных описаний дают представление о последнем этапе жизни самого прославленного и непобедимого из русских богатырей.
А ведь где-то на Западе на счетах Поддубного лежали огромные суммы, которыми он не воспользовался, весьма интересовавшие его дальних родственников.
http://www.vokrugsveta.ru/img/cmn/2007/03/04/064.jpg
«Иван непобежденный» в потертом пиджачке… Поддубный пополнил длинный список русских самородков, надолго забытых Родиной
..Ноги уже не держали старика. Однажды, возвращаясь с базара, он упал. Врачи поставили диагноз: закрытый перелом шейки бедра. Могучий организм теперь отказывал в помощи: кость не срасталась. Ему удавалось на костылях добираться лишь до скамейки, которую выставляла к калитке его жена. Здесь он мог хоть поговорить с проходившими мимо людьми.
Умер Поддубный в 1949 году на семьдесят восьмом году жизни. Кто знал их семью, говорили, что для Поддубных это не возраст — там помирали далеко за сто лет. Кряжистый род был, вечный...
Получив телеграмму из Москвы «Хоронить как положено», гроб с телом Поддубного установили в здании спортшколы. Похоронили его не на кладбище, а в городском парке, где от военных лет остались могилы погибших здесь летчиков. Поставили простую ограду, на дощечке написав суриком: «Иван Поддубный».
Вскоре всю эту территорию затянуло травой. Тихо и мирно здесь паслись местные козы с коровами. Но однажды по Би-Би-Си передали, что в городе Ейске в запустении, почти стертая с лица земли, находится могила Ивана Поддубного — человека, которого так никто и не смог положить на лопатки. Тогда власти стали искать место захоронения и поставили гранитный памятник. На черном камне высечено: «Здесь русский богатырь лежит».
Наверное, имена и лица прошлого возвращаются к нам не случайно и даже не по случаю круглой даты, а когда в том появляется общественная потребность. Она неосязаема, но факт ее существования отрицать невозможно. В нашей сегодняшней жизни, когда всему, кажется, определены цена и такса, фигура Ивана Поддубного — не только непревзойденный спортивный феномен, а укоризна. Это чувствуют даже совсем молодые люди, недавно написавшие о нем так:
«В среде профессиональных борцов существовали понятия «шике» и «бур». Первое означало работу на зрителя — артистичную демонстрацию эффектных приемов. Финал «шике» был заранее известен борцам. В «буровой» же борьбе определяется наисильнейший... Поддубный никогда не ложился по приказу организатора чемпионата на лопатки.
Только за одно это мы, проводящие большую часть жизни в «шике», обязаны помнить о Поддубном».
И к этому нечего добавить.

Людмила Третьякова

http://s45.radikal.ru/i108/0812/a8/4ead496ad497.jpg
№1 (3) | Люди и судьбы 2007
Рубрика «Люди и судьбы»

0

18

А.И.Солженицын

РОССИЯ В ОБВАЛЕ

Глава 29 Характер русского народа в прошлом

    Допустимы ли какие бы то ни было суждения о нации в целом? Да ведь мы с лёгкостью высказываем суждения о человечестве в целом, о "женщинах вообще", о "молодёжи вообще", о крестьянах, о горожанах, -- и хотя всякий раз нам справедливо возразят, что есть разные, -- но мы же и понимаем, что всюду разнообразие, и всякое обобщающее суждение не полноохватно, его надо высказывать с осторожностью, -- однако оно имеет весомый смысл. Никак не сплошь по каждой личности, но народные характеры {159} существуют несомненно. Они создаются наслоением опыта народной истории, традиций, обычаев, мировосприятия.
    В современном этнологическом словаре прочтем, что национальный характер -- это совокупность специфических психологических черт, которые проявляются в способе поведения, в образе мыслей, в складе ума. (Разумеется, средь них есть и общечеловеческие черты, а иные особенные черты встречаются и у других наций.)
    И как судьба человека во многом определяется его характером, его личностью -- так и судьба народа.
    Явное отличие всей атмосферы жизни в России и русского характера от западного неоднократно отмечено в наблюдениях приезжавших иностранцев, участивших в XVI-МХ веках. Россия оказалась -- и Западу долго "этого допустить было невозможно" -- "целый мир, единый по своему началу", "живущий своей собственной органической самобытной жизнью" (Ф.Тютчев).
    Откуда же возникла столь резкая разница? Только ли от более восточных меридианов? от соседства с агрессивно кочевыми народами? от обширности наших просторов, от наших лесов и степей? В объяснение особенностей русского характера выдвинуто и такое. Что в отличие от многих этносов, живших замкнутой кровнородственной общиной, -- у наших славянских предков (кроме полян) община была территориальной. (Славянские племена и назывались по местам обитания, а не по имени предка, как, например, у германцев.) В ней всякий посторонний, кто поселялся, и даже бывший раб, не считался чужим, мог включиться в общину и жениться тут. Не было закрытости {160} рода-племени, лишь единство "родной земли". Отсюда -- всеоткрытость русского характера, лёгкая ассимиляция других народов. (Для дальнейшего отметим ещё важное отличие: главный признак славянской системы был препоручение власти снизу вверх, "славянские племенные союзы IX в. ... были государства, построенные снизу вверх".)1
    Позже очень, очень многие черты русского характера определились православием. "Все народные начала, которыми мы восхищаемся, почти сплошь выросли из православия" (Достоевский). Не меридианы, нет: ведь это же самое православие отделило нас от мусульманского и буддийского Востока. (Сказалось, конечно, и обратное влияние: восточнославянского характера на формы усвоенного православия: тут -- отличие от греков.)
    Говоря о прошлых веках, мы, разумеется, имеем в виду более всего характер крестьянский, то есть подавляющей тогда части народа. Да вот, наглядное:
    -- доверчивое смирение с судьбой; любимые русские святые -- смиренно-кроткие молитвенники (не спутаем смирение по убежденью -- и безволие); русские всегда одобряли смирных, смиренных, юродивых;
    -- сострадательность; готовность помогать другим, делясь своим насущным;
    -- "способность к самоотвержению и самопожертвованию" Тютчев тоже объяснял православными истоками;
    -- готовность к самоосуждению, раскаянию -- и публичному; даже преувеличение своих слабостей и ошибок: {161}
    -- вообще вера как главная опора характера; роль молитвы; "Русский человек не способен обходиться без сердечного общения с Богом" (Л. Тихомиров);
    Отсюда и пословицы (жизненные правила! законы поведения), подобные таким:

        Бедность -- не порок.

        Покорись беде -- и беда покорится.

        Больше горя -- ближе к Богу.

        Терпение лучше спасения.

    И немало подобных, можно выписывать страницами. (Западному уму трудно принять такую линию поведения.) А ступая в продолжение этого мирочувствия:
    -- лёгкость умирания: эпическое спокойствие в приятии смерти (Л. Толстой, да у многих русских авторов);
    -- наконец: непогоня за внешним жизненным успехом; непогоня за богатством, довольство умеренным достатком. Пословицы вроде:

        Кто малым не доволен, тот большого не достоин.

        Шире себя жить -- не добра нажить.

    Но если цель жизни -- не материальный успех, то -- в чём она? В сегодняшнем заблудшем человечестве мы не слышим вразумительного ответа на этот неуклонимый вопрос, цель -- затуманилась, люди всё более живут лишь бы жить, а где и: лишь бы существовать.
    Не случайно у нас родилось, кроме "истины", ещё отдельное (и почти непереводимое) слово "правда": тут -- и истина, тут -- и личная нравственность, тут -- и общественная справедливость. Нет, далеко не праводность {162} жизни, но широко разлитая жажда праведности.
    А само собою, и не в связи с христианской верой, не раз выпукло проявлялись в русском характере и черты прирождённые, отродные (не охватить и не процитировать всего, кем-либо наблюдённого, отмеченного):
    -- открытость, прямодушие;
    -- естественная непринуждённость, простота в поведении (и вплоть до изрядной простоватости);
    -- несуетность;
    -- юмор, в большой доле; многогранно и выразительно сверкают им русские пословицы;
    -- великодушие; "русские -- люди непрочной ненависти, не умеют долго ненавидеть" (Достоевский);
    -- уживчивость; лёгкость человеческих отношений; "чужие в минутную встречу могут почувствовать себя близкими" (Г. Федотов);
    -- отзывчивость, способность всё "понять";
    -- размах способностей, в самом широком диапазоне; "широкий, всеоткрытый ум" (Достоевский);
    -- широта характера, размах решений:

        Чем с плачем жить, так с песнями умереть.

    Не согласен я со множественным утверждением, что русскому характеру отличительно свойственен максимализм и экстремизм. Как раз напротив: подавляющее большинство хочет только малого, скромного.
    Однако -- всякий характер на Земле противоречив, даже может совмещать полные противоположности, тем более -- у разных лиц; так не удивимся в дальнейшем перечне свойств как бы противоречию сказанному. {163} Известный наш педагог С.А. Рачинский указывал, что один и тот же носимый в душе нравственный идеал -- "в натурах сильных выражается безграничной простотой и скромностью в совершении всякого подвига", а "в натурах слабых влечёт за собой преувеличенное сознание собственного бессилия". А Чехов отметил так ("На пути"): "Природа вложила в русского человека необыкновенную способность веровать, испытующий ум и дар мыслительства, но всё это разбивается в прах о беспечность, лень и мечтательное легкомыслие." Какие знакомые нам, сколько раз виденные черты... Нечёткие, нетвёрдые контуры характера -- да, это у нас есть.
    Последний французский посол в дореволюционной России, долго в ней живший Морис Палеолог, оставил нам тоже немало метких наблюдений. Воображение русских не рисует отчётливых очертаний, вместо понимания реальности -- грёзы. Русские много думают, но не умеют предвидеть, бывают застигнуты врасплох последствиями своих поступков. Утешение "ничего" как черта национального характера, способ умалить цель, признать тщету всякого начинания -- самооправдание, извиняющее отказ от стойкого проведения своих намерений. Быстрая покорность судьбе, готовность склониться перед неудачей.
    В.Ключевский: "Мы работаем не тяжем, а рывом", -- хотя рыв часто могучий. Труд русского человека лишён упругого равномерного напряжения; нет методичности и размеренности" (С.С.Маслов, общественный деятель, XX век). Равномерной методичности, настойчивости, внутренней дисциплины -- болезненнее всего не хватает русскому характеру, это, может быть, главный наш порок. (Уж не опускаемся здесь до расчеловечения -- безоглядного распущенного {164} пьянства.) Мы часто не собраны всей нашей волей к действенному стержню. Да и самой-то воли порой не хватает.
    Из названных качеств проистекло, однако, и
    -- всеизвестное (худо знаменитое) русское долготерпение, поддержанное телесной и духовной выносливостью. (Отметим: терпение это веками держалось даже больше на смирении, чем на страхе перед властвующими.)
    Веками у русских не развивалось правосознание, столь свойственное западному человеку. К законам было всегда отношение недоверчивое, ироническое: де разве возможно установить заранее закон, предусматривающий все частные случаи? ведь они все непохожи друг на друга. Тут -- и явная подкупность многих, кто вершит закон. Но вместо правосознания в нашем народе всегда жила и ещё сегодня не умерла -- тяга к живой справедливости, выраженная, например, пословицей: Хоть бы все законы пропали, лишь бы люди правдой жили.
    Сюда примыкает и вековое отчуждение нашего народа от политики и от общественной деятельности. Как отметил Чаадаев, по русским летописям прослеживается "глубокое воздействие власти... и почти никогда не встретишь проявлений общественной воли". Как трава нагибается от сильного ветра, а потом распрямляется без вреда для себя -- так народ, если удавалось, переживал, пережидал эти "глубокие воздействия власти", не меняя веры и убеждений. "Русский дух больше вдохновлялся идеей правды Божьей на Земле, нежели -- получить внешнюю свободу" (С.Левицкий, философ, XX век). Тем более -- не стремился к власти: русский человек сторонился власти и презирал её как источник неизбежной нечистоты, соблазнов {165} и грехов. В противоречие тому -- жаждал сильных и праведных действий правителя, ждал чуда. (В наш удельный период многократно видим, как масса зависит от князя,, вся направляется им, куда он повернёт, на войну так на войну.)
    Отсюда проистекла наша нынешняя губительно малая способность к объединению сил, к самоорганизации, что более всего вредит нам сегодня. "Русские не способны делать дела через самозарождённую организованность. Мы из тех народов, которым нужен непременно вожак. При удачном вожаке русские могут быть очень сильны... Трудно служить России в одиночку, а скопом мы не умеем" (В.В.Шульгин).
    И на то есть пословица: Сноп без перевясла -- солома.
    Так создаётся беспомощность и покорность судьбе, превосходящая все границы, -- вызывающая изумление и презрение всего мира. Не разобравшись в сложной духовной структуре, -- из чего это проистекло, как жило, живёт и к чему ещё нас выведет, -- бранят нас извечными рабами, это сегодня модно, повсемирно.

0

19

Герой нашего времени
http://s42.radikal.ru/i097/1104/97/0576e7930ae7.jpg
Этого человека сейчас почти не вспоминают. Молодое поколение уже вероятно и не знает его имени. А ведь именно на таких примерах и надо воспитывать эту самую молодежь. Если вы хотите, чтобы у вас росли несгибаемые герои, а не аморфные  потребители газированных напитков.
Давайте вспоминать наших русских героев. Они этого достойны. Только так сохранится связь поколений.
Имя человека, ставшего символом несгибаемой воли русского офицера, стойкости и мужества – Дмитрий Михайлович Карбышев. Герой Советского Союза.

Уже в советской школе о нем рассказывали немного. Фашисты замучили генерала Карбышева, обливая его зимой холодной водой. Вот и все, что знал о нем среднестатистический школяр СССР. Нынешние школьники практически не знают Карбышева. Есть, конечно, исключения…

11.04. 2011«Митинг общественности, посвященный Международному Дню освобождения узников фашизма, прошел во Владивостоке. Около сотни членов городской и краевой организаций бывших узников, ветераны, представители городской администрации, военнослужащие, школьники и студенты собрались у памятника герою Советского Союза Дмитрию Карбышеву».

Знают ли эту фамилию ваши дети? Исправьте этот пробел. Расскажите своим детям о Дмитрии Михайловиче Карбышеве…

Он родился 14 октября 1880 года в Омске в семье военного чиновника. В 1908 году поступает в Военно-инженерную Академию, а окончив ее, становится одним из лучших русских военных инженеров.

Во время Первой мировой он руководит работами в Брестской крепости. Во время осады русской крепости Перемышль, лично ведет в атаку сводную роту и получает ранение. Награждается орденом и получает чин подполковника.

Далее случается Февраль и Октябрь. Подполковник Карбышев идет на службу к большевикам. Руководит работами по укреплению Царицына, участвует в операциях против Колчака и Врангеля.

Но не в братоубийственной войне совершил Дмитрий Михайлович свой подвиг, за который он достоин памяти потомков. После Гражданской войны Карбышев работает под началом М.В. Фрунзе, преподает  инженерное дело в Академии, пишет десятки трудов по различным отраслям военно-инженерного искусства. Получает звание профессора и ученую степень доктора военных наук.

К началу Великой Отечественной генерал-лейтенант Карбышев ведущий военный инженер нашей страны.  8 июня 1941 года он находился в командировке в Белоруссии, практически на границе. Когда началась война, ему предлагают вернуться в Москву, предлагают выделить транспорт и охрану. 61 летний генерал отказывается и отступает с частями Красной армии. Раненый и контуженный он попадает в плен.

Три с половиной года генерал Карбышев провел в нацистских застенках. Концлагеря меняются один за одним: Замостье, Остров-Мазовецкий, Хаммельсбург под Берлином. Голод, побои, болезни. И предложения от немцев. Взятому в плен старому русскому офицеру, немцы предлагают сотрудничество.
«Вчера мне предлагали перейти на службу в немецкую армию – рассказывал Карбышев сокамерникам – Я выругал их за такую наглость и заявил, что Родиной не торгую».

Пожилой генерал, постоянно болеющий, слабый физически, но невероятно сильный духом, не только стойко переносит все ужасы немецких концлагерей, но и ведет агитацию. Убеждает других саботировать работу. Убеждает верить в победу России.

Ему снова предлагают предать Родину. Он снова отказывается.

И поэтому нацисты отправляют его в Нюрнбергский лагерь. Потом в Нюрнбергскую тюрьму гестапо. Оттуда генерала отправляют в каменоломни, в концлагерь Флоссенбург. Это настоящая каторга, помноженная на садизм и убийства. Карбышеву уже 64 года…

Далее Дмитрия Михайловича отправляют в Майданек. Далее он попадает в Освенцим. Это лагеря смерти. Это самая жуть нацистской империи смерти. В Освенциме генерал ходит в полосатой одежде арестанта, еле волочит ноги от голода, на которых одеты деревянные башмаки-колодки.

Офицер, знавший Карбышева в лицо, встречает его в Освенциме. Русского генерала направили в команду, которая вычищала уборные и помойные ямы. От неожиданности встречи, офицер растерялся и задал глупый вопрос:
- Как чувствуете себя в Освенциме?
Карбышев поклонился и ответил:
- Хорошо, бодро, как в Майданеке.

В феврале 1945 года Дмитрий Михайлович Карбышев отправлен в лагерь смерти Маутхаузен. В 1948 году там открыли памятник герою…

То, что произошло дальше, Советское правительство узнало из двух, слегка разнящихся сообщений, которые были получены уже после окончания войны.

СООБЩЕНИЕ БЫВШЕГО ВОЕННОПЛЕННОГО ПОДПОЛКОВНИКА СОРОКИНА
( 1945 год)

21 февраля 1945 года я с группой в 12 человек пленных офицеров прибыл в концентрационный лагерь Маутхаузен. По прибытии в лагерь мне стало известно, что 17 февраля 1945 года в 17 часов дня из общей массы пленных была выделена группа в 400 человек, куда попал и генерал-лейтенант Карбышев. Эти 400 человек были раздеты до гола и оставлены стоять на улице; слабые здоровьем умерли, и  их немедленно отправили в топку лагерного крематория, а остальных дубинками гнали под холодный душ. До 12 часов ночи эта экзекуция повторялась несколько раз.

В 12 часов ночи во время очередной такой экзекуции товарищ Карбышев отклонился от напора холодной воды и ударом дубинки по голове был убит. Тело Карбышева сожгли в крематории лагеря.

СООБЩЕНИЕ КОМИТЕТА ПО РЕПАТРИАЦИИ
(1946 год)

Наш представитель по репатриации в Лондоне майор Сорокопуд 13 февраля 1946 года был приглашен больным майором канадской армии Седдон де Сент Клер в госпиталь Бремшот, Хэмпшайр (Англия), где последний сообщил ему:

«В январе 1945 года я в числе 1000 человек пленных с завода Хейнкель был отправлен в лагерь уничтожения Маутхаузен, в этой команде был генерал-лейтенант Карбышев и еще несколько человек советских офицеров. По прибытии в Маутхаузен целый день пробыл на морозе. Вечером для всех 1000 человек был устроен холодный душ, а после этого в одних рубашках и колодках построили на плацу и продержали до 6 часов утра. Из 1000 человек, прибывших в Маутхаузен, умерли 480 человек. Умер и генерал Дмитрий Карбышев».

P.S. Хочется надеяться, что о генерале Карбышеве будет снят фильм. А если таковой уже имеется, его покажут на одном из ведущих каналов. Деятели искусства, ау? Вы в большом долгу перед своим народом…

(Информация из книги: «Солдат, герой. Ученый. Воспоминания о Д.М. Карбышеве», Военное издательство Министерства Обороны СССР, Москва,1961)
http://nstarikov.livejournal.com/243516.html#cutid1

0

20

Покрышкин Александр Иванович
19.03.1913 - 13.11.1985
Трижды Герой Советского Союза

Покрышкин Александр Иванович - лётчик-истребитель; первый трижды Герой Советского Союза.
http://s008.radikal.ru/i305/1104/91/3915c04e66fb.jpg
Родился 6 (19) марта 1913 года* в городе Новониколаевск (ныне - Новосибирск) в семье рабочего. Русский. Член КПСС с 1942 года. В 1928 году окончил 7 классов школы. Работал кровельщиком. После окончания ФЗУ работал слесарем-лекальщиком на заводе.

В РККА с 1932 года. В 1933 году окончил 3-ю Пермскую военную школу авиационных техников, в 1934 - Ленинградскую военно-теоретическию авиашколу. Служил техником звена связи 74-й стрелковой дивизии, дислоцировавшейся в Краснодаре. Одновременно учился в Краснодарском аэроклубе. Написал 40 рапортов командирам, главкому ВВС, наркому обороны, пока не был направлен в 1-ю Качинскую военную авиационную школу лётчиков им. А.Ф. Мясникова, которую с отличием окончил в 1939 году.

Направлен служить в 55-й истребительный авиационный полк Одесского военного округа. В 1941 году старший лейтенант Покрышкин назначен заместителем командира эскадрильи. Одним из первых в полку освоил истребитель МиГ-3.

На фронтах Великой Отечественной войны с первого дня.

В первом боевом вылете по ошибке сбил советский бомбардировщик "Су-2", пилотируемый командиром эскадрильи 211-го бомбардировочного авиационного полка М.И. Гудзенко. Этот случай ему потом долго будут припоминать и начальство, и особисты. 23 июня в воздушном бою с 5-ю "Me-109" в районе реки Прут сбил одного из них, но и сам был подбит. С большим трудом дотянул до своего аэродрома и совершил посадку. Летом 1941 года в боях на Южном фронте сбил несколько самолётов противника, но из-за уничтожения полковых документов они не были ему засчитаны.

В начале 1942 года полк был переведён в тыл в Заказвказье. В числе других лётчиков освоил самолёт P-39 «Аэрокобра», даже перегонял эти самолёты из Ирана. На фронт попал снова только весной 1943 гола. Особо отличился во время боёв на Кубани. Именно здесь родилась его знаменитая формула: «Высота, скорость, манёвр, огонь». Командир эскадрильи 16-го гвардейского истребительного авиационного полка (216-я смешанная авиационная дивизия, 4-я воздушная армия, Северо-Кавказский фронт) гвардии капитан Покрышкин А.И. 12 апреля в воздушном бою в районе станицы Крымской прямо на глазах командующего 4 ВА генерала К.А.Вершинина сбил 4 Me-109. В этот же день сбил ещё 3 самолёта.

Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 993) командиру эскадрильи 16-го гвардейского истребительного авиационного полка (216-я смешанная авиационная дивизия, 4-я воздушная армия, Северо-Кавказский фронт) гвардии капитану Александру Ивановичу Покрышкину присвоено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 мая 1943 года за 354 боевых вылетов, 54 воздушных боёв, 13 лично и 6 в группе сбитых самолётов противника.

Второй медали "Золотая Звезда" (№ 10) командир того же полка (9-я гвардейская истребительная авиационная дивизия, 4-я воздушная армия, Северо-Кавказский фронт) гвардии майор Покрышкин А.И. удостоен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 августа 1943 года за 455 боевых вылетов и 30 лично сбитых самолетов противника.

Позже участвовал в боях над Чёрным морем и над Днепром.

Покрышкин был автором многих новых тактических приёмов истребителей. Всегда с собой носил альбом, в котором рисовал схемы воздушных боёв (ныне хранится в Центральном музее Вооружённых Сил). Одним из первых стал практиковать «свободную охоту». Сам он отлично пилотировал, досконально знал конструкцию самолёта (бывший техник!). Его тактику и боевые приёмы распространили затем на всех фронтах. В феврале 1944 года его вызвал в Москву главком ВВС А.А. Новиков и предложил занять должность начальника авиашколы, но Покрышкин отказался и вернулся на фронт.

Исполняющий обязанности командира 16-го гвардейского истребительного авиационного полка (той же дивизии, 7-й истребительный авиационный корпус, 8-я воздушная армия, 1-й Украинский фронт) гвардии подполковник Покрышкин А.И. к маю 1944 года совершил 550 боевых вылетов, в 137 воздушных боях сбил лично 53 самолёта противника. В мае назначен командиром 9-й гвардейской дивизии. На P-39N с бортовым № 100 участвовал в боях над Прутом и Яссами, в Львовско-Сандомирской операции.

Третьей медали "Золотая Звезда" (№ 1) командир 9-й гвардейской дивизии гвардии подполковник Покрышкин удостоен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 августа 1944 года за «за образцовое выполнение боевых заданий командования и геройские подвиги на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками».

Он стал первым трижды Героем Советского Союза!

Командуя дивизией, освобождал Польшу, Румынию, участвовал в Берлинской наступательной операции. Войну закончил в Чехословакии (последний бой провёл 9 мая 1945 года над Прагой). Всего совершил более 650 боевых вылетов, в 156 воздушных боях сбил лично 59 (по неофициальным данным 75) и в группе 6 самолётов противника. Во время парада Победы 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве нёс Знамя фронта.

После войны служил на командных должностях в ПВО. В 1948 году окончил Военную академию имени М.В.Фрунзе. В 1949-1955 годах - заместитель командира 33-го истребительного авиакорпуса ПВО, командир 88-го истребительно-авиационного корпуса ПВО во Ржеве. В 1957 году окончил Военную академию Генерального штаба. После окончания академии служил начальником истребительной авиации Северо-Кавказской армии ПВО. С 1959 года служил в 8-й отдельной армии ПВО (город Киев). В 1961-1968 годах - командующий 8-й отдельной армией ПВО - заместитель командующего войсками Киевского военного округа по войскам ПВО, в 1968-1971 годах - заместитель главнокомандующего Войск ПВО страны. В 1972-1981 годах возглавлял ЦК ДОСААФ СССР.

16 декабря 1972 года ему присвоено воинское звание «маршал авиации».

Кандидат военных наук (1969). Кандидат в члены ЦК КПСС с 1976 года. Избирался депутатом Верховного Совета СССР 2-10 созывов. В 1979-1984 годах - член Президиума Верховного Совета СССР.

Автор книг: «Крылья истребителя», «Твоя почётная обязанность», «Небо войны», «Познать себя в бою».

Скончался 13 ноября 1985 года. Похоронен в городе-герое Москве на Новодевичьем кладбище (участок 7).

Награждён 6 орденами Ленина (22.12.1941 - № 7086; 24.05.1943 - № 9600; 6.03.1963 - № 124904; 21.10.1967 - № 344099; 21.02.1978 - № 429973; 5.03.1983 - № 400362); 4 орденами Красного Знамени (22.04.1943 - № 66983; 18.07.1943 - № 8305/2; 24.12.1943 - № 448/3; 20.04.1953 - № 1392/4); орденами Октябрьской Революции (5.03.1973 - № 1793); 2 орденами Суворова 2-й (6.04.1945 - № 1484; 29.05.1945 - № 1662) степени; орденом Отечественной войны 1-й степени (11.03.1985 - № 537850); 2 орденами Красной Звезды (6.11.1947 - № 2762070; 4.06.1955 - № 3341640); орденом "За службу Родине в Вооруженных Силах СССР" 3-й степени (30.04.1975 - № 0039); медалями: "За боевые заслуги" (3.11.1944); "За оборону Кавказа" (1.05.1944); "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." (9.05.1945); "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." (6.06.1945); "За освобождение Праги" (9.06.1945); "За взятие Берлина" (9.06.1945); "XXX лет Советской Армии и Флота" (22.02.1948); "В память 800-летия Москвы" (7.04.1951); "40 лет Вооруженных Сил СССР" (18.12.1957); "За освоение целинных земель" (5.11.1964); "Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." (7.05.1965); "50 лет Вооруженных Сил СССР" (26.12.1967); "За воинскую доблесть. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина" (20.04.1970); "Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." (25.04.1975); "60 лет Вооруженных Сил СССР" (28.01.1978); "За укрепление боевого содружества" (31.05.1980); "В память 1500-летия Киева" (17.05.1982); "Ветеран Вооруженных Сил СССР" (30.04.1984); "Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." (12.04.1985); Иностранными наградами: медалью «За выдающиеся заслуги» Армии Соединенных Штатов Америки, 1943 (в некоторых источниках медаль называется «За отличную службу»); орденами Тудора Владимиреску 2-й и 3-й степени (Румыния); орденом Карла Маркса (ГДР); орденом "Виртути Милитари" («Воинская доблесть», Польша); орденом "Полония Реститва" («Возрождение Польши»); орденом Сухэ Батора (МНР); орденом Красного Знамени МНР; медалями Вьетнама, Кубы, Болгарии, ГДР, ЧССР.

Почётный гражданин Новосибирска.

В Новосибирске установлены бюст и памятник, есть станция метрополитена имени «Маршала Покрышкина». Памятник Герою открыт в городе Краснодаре, а на доме, в котором он жил, установлена мемориальная доска. Так же мемориальные доски установлены в Москве, Киеве и Новосибирске. Именем А.И.Покрышкина названы улицы в Москве, Новосибирске, Иркутске, Краснодаре, Ангарске и других городах. Имя Героя носит Новосибирский учебный авиационный центр, носило Киевское Высшее инженерное радиотехническое училище ПВО.

Примечание: Во всех справочниках и книгах указана дата рождения А.И.Покрышкина 6 марта 1913 года. Однако это не так. В метрической книге о рождении, браке и смерти по Томской духовной консистории Покровской церкви г.Новониколаевска (Государственный архив Новосибирской области, дело 156, опись 1, №1444, лист 75) имеется запись о рождении 6 марта и крещении 10 марта младенца Александра Покрышкина. Таким образом, дата 6 марта является датой рождения А.И.Покрышкина по старому стилю.

Сведения о точной дате рождения Героя
предоставлены А.А.Симоновым
http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=402

0

21

Иван Кулибин

выдающийся русский механик-изобретатель
21 апреля 1735 — 11 августа 1818
276 лет назад 193 года назад

В России имя «Кулибин» стало нарицательным. Так называют мастеров-самоучек, добившихся больших успехов в своем ремесле. Кулибиными, с большей или меньшей долей иронии, называют любителей что-то самостоятельно переделать или улучшить в машинах и механизмах. Слово может приобретать и отрицательный оттенок, когда речь идёт о стремлении отечественных специалистов что-то поменять в существующей проверенной зарубежной технологии — тогда говорят «не подпускать Кулибиных»

Иван Петрович Кулибин родился (10) 21 апреля 1735 года в селе Подновье Нижегородского уезда в семье торговца. Будучи юношей, Иван изучил слесарное, токарное и часовое дело.

В 1767 году он сделал часы, в корпусе которых был механизм часового боя, музыкальный аппарат с несколькими мелодиями и маленький автоматический театр с движущимися фигурами.

В течение 30 лет, начиная с 1769 года, Кулибин был заведующим механической мастерской в Академии наук Петербурга, где возглавлял процессы производства различных станков и приборов для навигационных, астрономических и физических целей.

В 1772 году он изготовил и провёл испытания модели 300-метрового одноарочного моста, предназначенного для установки на Неве. Кулибиным был изобретён фонарь-прожектор, который имел отражатель из мелких зеркал, водоход для передвижения против течения, экипаж с педальным приводом и многое другое.

Неутомимый новатор, в домашнем быту и привычках Кулибин был консервативен. Он никогда не курил табак и не играл в карты. Писал стихи. Любил званые вечера, хотя на них только балагурил и шутил, так как был абсолютным трезвенником. При дворе, среди расшитых мундиров западного покроя, Кулибин в длиннополом кафтане, высоких сапогах и с окладистой бородой казался представителем другого мира. Но на балах он с неистощимым остроумием отвечал на насмешки, располагая к себе добродушной словоохотливостью и прирожденным достоинством в облике.

За свою жизнь Иван Кулибин трижды женился, причём в третий раз в возрасте 70 лет и третья жена родила ему трёх дочерей. В общей сложности от трёх жён у Кулибина родилось 12 детей.

(30 июля) 11 августа 1818 года великий механик скончался в Нижнем Новгороде.
http://www.calend.ru/person/1939/

0

22

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали:- Господь вас спаси!-
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина -
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.

"Мы вас подождем!"- говорили нам пажити.
"Мы вас подождем!"- говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.

К. Симонов

0

23

Лейтенант Александр Чурин,
Командир артиллерийского взвода,
В пятнадцать тридцать семь
Девятнадцатого июля
Тысяча девятсот сорок второго года
Вспомнил о Боге.
И попросил у него ящик снарядов
К единственной оставшейся у него
Сорокапятимиллиметровке
Бог вступил в дискуссию с лейтенантом,
Припомнил ему выступления на политзанятиях,
Насмешки над бабушкой Фросей,
Отказал в чуде,
Назвал аспидом краснопузым и бросил.
Тогда комсомолец Александр Чурин,
Ровно в пятнадцать сорок две,
Обратился к дьяволу с предложением
Обменять душу на ящик снарядов.
Дьявол в этот момент развлекался стрелком
В одном из трех танков,
Ползущих к чуринской пушке,
И, по понятным причинам,
Апеллируя к фэйр плэй и законам войны,
Отказал.
Впрочем, обещал в недалеком будущем
Похлопотать о Чурине у себя на работе.
Отступать было смешно и некуда.
Лейтенант приказал приготовить гранаты,
Но в этот момент в расположении взвода
Материализовался архангел.
С ящиком снарядов под мышкой.
Да еще починил вместе с рыжим Гришкой
Вторую пушку.
Помогал наводить.
Били, как перепелов над стерней.
Лейтенант утерся черной пятерней.
Спасибо, Боже - молился Чурин,
Что услышал меня,
Что простил идиота…
Подошло подкрепленье – стрелковая рота.
Архангел зашивал старшине живот,
Едва сдерживая рвоту.
Таращила глаза пыльная пехота.
Кто-то крестился,
Кто-то плевался, глазам не веря,
А седой ефрейтор смеялся,
И повторял –
Ну, дают! Ну, бля, артиллерия!

с просторов инета(с)

0

24

Действительно русский характер! Браво ветераны!

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/c/c1/Kaliberda_2008.jpg
Калиберда Иван Афанасьевич

Во Львове презентовали книгу Героя Советского Союза И.А.Калиберды
26.04.2011

Во Львове, накануне празднования 66-й годовщины Победы над фашизмом, состоялась презентация книги воспоминаний Героя Советского Союза генерал-майора юстиции в отставке львовянина Ивана Афанасьевича Калиберды. Автор книги — участник Великой Отечественной войны, прошёл тяжёлый боевой путь, служил в понтонно-мостовом батальоне. Кипящие от бомб и снарядов, пуль и мин реки настолько врезались в память Ивана Афанасьевича, что свои воспоминания он так и озаглавил: «Когда кипели реки».
В этой книге война показана без приукрашивания и без очернительства, такой, какой она была на самом деле. Тяжёлая служба командиром взвода понтонно-мостового батальона, который летом 1942 г. обслуживал и оборонял переправу через реку Оскол у города Купянск в Харьковской области Украины, строительство моста через Дон при полном господстве немцев в воздухе, Сталинградская битва, Курская дуга, и вновь переправа через реку Оскол, но уже для наступления советских войск. Показаны бои по освобождению Украины от фашистских оккупантов, форсирование Днепра южнее Кременчуга.

«Примерно на середине Днепра у правого борта понтона разорвался снаряд. Другой слева. Вокруг лодки разыгралась буря. Вздымаясь фонтанами, кипела вода, над головами бойцов со зловещим шипением проносились осколки снарядов, пули клевали металлические борта. Крупный осколок пробил дно понтона, началась течь...

...Лукьянов, сидевший впереди, словно извиняясь, сказал:

— Товарищ лейтенант, я ранен...

Тут и я почувствовал, как острой болью обожгло грудь. Пуля прошла навылет. Всё закружилось, свет померк в глазах, и я упал на дно понтона...» Это один из боевых эпизодов, описанных в книге. Особый эпизод для автора книги, ведь за мужество и героизм, проявленные при форсирование Днепра, Ивану Афанасьевичу Калиберде было присвоено звание Героя Советского Союза. После излечения И. А. Калиберда  вернулся в свой батальон, участвовал с ним в освобождении Западной Украины, Польши.

Примечательно, что И. А. Калиберда делает в книге особый упор на фронтовую дружбу народов: «В батальоне служили представители 15 национальностей СССР. Но никаких национальных перегородок у нас не было и в помине, мы были единой боевой семьёй, и каждый за товарища был готов пойти и в огонь, и в воду».

Презентацию книги Героя открыл председатель Львовской областной организации Международного украинского союза участников войны полковник в отставке Н. С. Гусельников. Высказав самые добрые слова в адрес автора и его книги, он передал функции ведущей — активистке этой уважаемой ветеранской организации, участнице Великой Отечественной войны А. Г. Грачёвой. В ходе презентации свои положительные оценки книге высказали председатель Львовской областной организации ветеранов войны Герой Социалистического Труда полковник в отставке Т. А. Махонёк, заслуженный учитель Украины Г. Н. Павликова, член Правления Международного совета российских соотечественников, председатель Русского общества им. А. Пушкина О. Ю. Лютиков, генерал-лейтенант в отставке Л. В. Тимин, заместитель председателя Львовской областной организации ветеранов войны Р. М. Чайка, активистка Русского общества им. А. Пушкина Л. М. Валеева, кандидат исторических наук, фроновик В. Н. Кравченко, заместитель председателя Антифашистского комитета Украины А. Н. Калынюк  и другие. Группа участников львовского хора ветеранов исполнила для автора книги и участников её презентации несколько песен, посвящённых Великой Отечественной войны. В завершение презентации Герой Советского Союза И. А. Калиберда заявил, что и впредь будет отдавать свои силы для сохранения памяти о великом подвиге советских воинов, победивших фашизм.

источник

0

25

Николай Иванович Кузнецов
http://i041.radikal.ru/1105/7c/8af5170e260a.gif
Герой Советского Союза Николай Иванович Кузнецов стал легендой.

Родился он 27 июля 1911 г. в деревне Зырянка Камышловского уезда Пермской губернии (сейчас -- село в Талицком районе Свердловской области). Отец -- Иван Павлович Кузнецов был в деревне приметным человеком. Семь лет отслужил в столичном гренадерском полку. За добросовестную службу и меткую стрельбу пожалован был серебряным рублем, часами и голубой кружкой с портретами царя. Мать -- Анна Петровна простая крестьянка, по отзывам односельчан, имела доброе сердце и золотые руки. В семье было четверо детей: Агафья, Лидия, Николай и Виктор.

В 1926 году Николай Кузнецов получил свидетельство об окончании семилетки, и на семейном совете решено было -- учиться дальше. Юноша отправляется в Тюмень и поступает в техникум на агрономическое отделение. Зимой того же года его принимают кандидатом в члены ВЛКСМ.

Вскоре отец скончался от скоротечной чахотки и за старшего в семье остался Николай. Он хотел бросить учебу, но домашние отговорили. Между тем назревали большие события - наступил "год великого перелома". К коллективизации уральской деревни привлекли и комсомольцев Талицкого лесного техникума. Лучшей агитацией за колхоз Николай посчитал личный пример. В мае 1929 г. семья Кузнецовых вступает в коммуну "Красный пахарь" и передает в общее пользование весь сельскохозяйственный инвентарь, скот, надворные постройки.

Тем не менее "год перелома" надломил и судьбу Николая: неожиданно исключили из комсомола как "антисоветского элемента" (отчаянным характером отличался парень) и по настоянию бюро ячейки его отчислили из техникума. Добивался справедливости, но безуспешно. Проработав несколько месяцев дома, в коммуне, Николай отправился в Кудымкар -- столицу Коми-Пермяцкого национального округа. Устроился в местном земельном управлении. Через два года он был восстановлен в комсомоле. А вскоре и женился на Елене Чугаевой. Семья просуществовала недолго.

В 1933 г. умирает мать Анна Петровна. В середине следующего года Николай перебирается в Свердловск. Поступает на знаменитый Уралмаш, который стал для него настоящей профессиональной и жизненной школой. Там Николай получил возможность и практиковаться в немецком языке, поскольку на заводе в то время работало немало иностранных инженеров и мастеров, особенно -- из Германии. В общении с немецкими специалистами Кузнецов не только совершенствовал языковые навыки, но и стремился перенять знания, манеры поведения, обычаи. Его успехи, наверное, и определили судьбу будущего разведчика. Тогдашние службы безопасности предложили Николаю работать в негласном штате ОГПУ, и он дал согласие. "Кулик" -- было первым его кодовым псевдонимом, вторым - "Ученый". В январе 1936 г. Кузнецов уволился с работы и стал выполнять задания органов государственной безопасности в качестве спецагента под псевдонимом "Колонист".

Страна вступила в трудную полосу, вошедшую в историю под названием "ежовщина". Волна репрессий не обошла стороной и Николая Кузнецова. Он тоже был арестован. Молодой человек действительно допустил ошибки по неопытности и горячности, которые признал и о которых сожалел. Никакого умысла в его действиях не было и в помине. В подвалах внутренней тюрьмы Свердловского управления НКВД Кузнецов провел несколько месяцев. К счастью, нашлись люди, которые сумели его освободить. И тут Николаю вновь повезло -- судьба свела его с наркомом НКВД Коми АССР Михаилом Ивановичем Журавлевым. Он способствовал переводу Кузнецова в Центр, где тот произвел наилучшее впечатление. Николай Иванович разговаривал на немецком языке на семи наречиях, знал коми-пермяцкий язык. В НКВД для Кузнецова придумали убедительную легенду, рассчитанную на немецкий контингент. Русского, уральца Кузнецова превратили в этнического немца Рудольфа Шмидта.

Рудольф Шмидт работал инженером-испытателем на авиационном заводе на Хорошевском шоссе. Завязывались знакомства, особенно с приезжающими в СССР немцами. Однажды в театре Шмидт познакомился с одним из членов делегации из Германии, а тот в свою очередь познакомил с женщиной -- сотрудницей германского посольства. Завязался роман. Советская разведка стала получать информацию. Благодаря Шмидту удалось завербовать в 30-х годах советника миссии Словакии Крно, по совместительству разведчика. Позже при участии Кузнецова были добыты документы у немецкого военно-морского атташе Норберта Вильгельма фон Баумбаха. Николай Иванович участвовал и в операциях по перехвату немецкой дипломатической почты.

В 1941 г. Кузнецов выехал в Западную Украину, в г. Черновцы. Установил контакт с давно законсервированным немецким разведчиком Кестнером, вручил ему документы, а взамен получил чемодан с валютой и драгоценностями, который привез в Москву. Благодаря разработанной советской контрразведкой операции, удалось задержать матерого немецкого разведчика.

Вскоре началась Великая Отечественная война, и инженер Шмидт остался не дешифрован немецкой разведкой. Рудольфу Шмидту предстояло исчезнуть, чтобы уступить место Паулю Зиберту. Зачисление Кузнецова в состав опергруппы "Победители" под командованием капитана госбезопасности Д.Н. Медведева было произведено по приказу первого заместителя наркома НКВД СССР В.Н. Меркулова. Опергруппе Медведева предстояло действовать вблизи г. Ровно -- важного административного центра оккупированной Украины. "Колонист" должен был работать в среде захватчиков, причем в форме и с документами офицера немецкой армии. О его роли в опергруппе не должен был знать никто, кроме тех разведчиков, которые соприкасались с ним. В целях конспирации он был внесен в списки бойцов отряда под собственным именем, но вымышленным отчеством и фамилией. Для всех он был Николай Васильевич Грачев.

Последующие месяцы в жизни Кузнецова были заполнены напряженным трудом. Учебным классом стала его собственная квартира. Основными наставниками в эти дни стали лейтенант госбезопасности С.Л. Окунь и сержант госбезопасности Ф.И. Бакин. Тщательно изучал Кузнецов структуру и методы работы гитлеровских спецслужб. От этого в значительной мере зависел не только успех его деятельности в стане врага, но и сама жизнь. Разведчик должен был знать очень многое, вплоть до содержания книг, написанных уже в гитлеровские времена, кинофильмов, имена актеров, о спортивных событиях... Провал мог случиться из-за любой ерунды. Для лучшего ознакомления с бытом и нравами вермахта было решено послать Кузнецова на своеобразную стажировку к немецким военнопленным в Подмосковье. В специфической среде военнопленных Кузнецов прижился легко, никто его ни в чем так до конца и не заподозрил, хотя он держался с предельной осторожностью.

Для Николая Ивановича была разработана специальная легенда, подобрана должность чрезвычайного уполномоченного хозяйственного командования по использованию материальных ресурсов оккупированных областей СССР в интересах вермахта. Это было отличное прикрытие для советского разведчика. Пауль Зиберт не был прикреплен ни к какому конкретному немецкому учреждению в Ровно, но имел основания для появления в любом месте.

26 августа 1942 г. самолет по специальному заданию НКВД вылетел за линию фронта. В составе группы из 11 парашютистов находился Николай Иванович Кузнецов. Его ждал только командир отряда "Победители" Д.Н. Медведев. 19 октября 1942 г. Кузнецов отправился первый раз в Ровно. Главное в задании -- походить в форме, привыкнуть к ней, наметить план вживания и вернуться. Для него снарядили бричку, в качестве кучера и проводника поехал Владимир Струтинский, который хорошо знал дорогу до города и сам Ровно. Кроме него в городе Кузнецова охраняли Николай Приходько и Поликарп Вознюк. После возвращения из города Кузнецов доложил Д.Н. Медведеву о том, что видел. В образ обер-лейтенанта были внесены некоторые уточнения.

Довольно скоро Вильгельм Зиберт обзавелся широким кругом приятелей во многих звеньях военного и чиновничьего аппарата Ровно, в том числе в таких ключевых звеньях, как Рейхскомиссариат "Украина", некоторых штабах и даже в отделах германских спецслужб. Особенно ценил Зиберт знакомство с комендантом фельд-жандармерии майором Ришардом. В отличие от других кадровых офицеров, этот оказался падким на даровое угощение, к тому же Зиберт иногда "проигрывал" ему в карты. Умело подогреваемый Зибертом, майор сообщал ему о намечаемых в городе облавах. Давал пропуска и пароли для ночного хождения. Эти сведения помогали обеспечивать безопасность разведчиков и связных. Благодаря Ришарду Зиберт раздобыл ценный документ -- служебный перечень телефонов.

Источники информации Зиберта порой бывали самыми неожиданными... Обер-лейтенант покупал свежие продукты в маленькой лавочке, принадлежавшей некоему пану Померанскому. Проникнувшись доверием к постоянному покупателю, лавочник проболтался, что разрешение на торговлю ему выдал с выделением помещения руководитель одного из отделов СД доктор Йоргенс за то, что тот стал его секретным осведомителем. Он похвастался, что в 1941 г. по его доносам немцы провели несколько успешных операций против местных партизан. К хозяину лавки частенько заходил его приятель, также информатор СД Янковский, который рассказал Зиберту, что в партизанских отрядах Волыни действует немецкий агент Васильчевский, сумевший втереться в доверие к некоторым командирам. Со временем он стал связным между партизанами и городскими подпольщиками. Таким образом ему удалось провалить многих патриотов или же поставить их работу под контроль оккупантов. Янковский описал внешность этого агента. Информацию Кузнецова командование передало в Москву, а Центр предупредил штабы отрядов об опасном провокаторе.

Но главным, конечно, в эти дни был сбор информации военного характера. Помимо Николая Ивановича ее добывали партизаны Шевчук, Гнидюк, Приходько, Довгер, многие другие. Сравнительно небольшой город и установленный в нем режим безопасности исключали для "Колониста" возможность пользоваться рацией. Ее работа была бы быстро засечена. Поэтому Кузнецов, как и другие разведчики, собранную информацию должны были доставлять в отряд лично, либо передавать через связных. Разведчики и связные прямо в отряд не шли. Их путь завершался к примеру на "зеленом маяке" близ села Оржева, в четырех километрах от станции Клевань. Удобным маяком был хутор Вацлава Жигадло. Когда на маяке появлялся Кузнецов, то его охраняли не только там, но и на всем пути до лагеря и обратно. Первое время Кузнецов добирался лошадьми. Но вскоре в его распоряжении появились машины и мотоциклы. Все они были похищены разведчиками, перекрашены и снабжены новыми номерными знаками.

Еще до вылета в тыл врага, отряду Д.Н. Медведева было дано задание уничтожить рейхскомиссара Украины Коха. Собирая информацию о нахождении Коха, его передвижениях по Украине, регулярных поездках в Кенигсберг, партизанский штаб, попутно решал еще одну задачу: установление полевой ставки Гитлера. После внимательного анализа обстановки Медведев пришел к выводу о необходимости ограничить круг поисков тремя географическими пунктами: Ровно, Луцк, Винница. Первые два пункта быстро отпали, оставалась Винница. К тому же поступила информация, что летом 1942 г. немцы вели под Винницей какое-то большое строительство и туда выезжал на несколько дней рейхскомиссар Кох -- вызвать его мог только сам фюрер. Так зародилась идея захватить "языка" с помощью подвижной засады или, как образно назвал ее Кузнецов, "охоты на индюков". Зимой 1942--1943 гг. было проведено несколько подвижных засад под руководством Кузнецова. И одна такая подвижная застава увенчалась успехом. Были захвачены подполковник Райе и обер-лейтенант Плант, а также топографическая карта. С помощью этой карты и обнаружено местонахождение ставки Гитлера под Винницей.

Подходы к Коху, по расчетам командира отряда Д.Н. Медведева, надо искать оперативным путем. И подходы были найдены. Обер-лейтенант Зиберт познакомился с дрессировщиком собак рейхскомиссара Коха обер-ефрейтором Шмидтом, позже вышел на офицеров. 31 мая 1943 г. Кузнецову удалось попасть вместе с Валей Довгер на прием к рейхскомиссару Эриху Коху, но осуществить покушение не удалось. Кузнецов тяжело переживал это обстоятельство, корил себя за то, что не догадался разместить взрывное устройство на теле -- тогда бы он мог ценой самопожертвования наверняка уничтожить наместника Гитлера. Переживали неудачу и в отряде. Зато Кузнецов из разговора с Кохом узнал, что готовится решающее наступление немцев под Курском. Эту важную информацию сразу же передали в Центр...

В июне 1943 г. с разрешения Центра стали готовить покушение на теоретика нацистской партии, министра по делам оккупированных восточных территорий рейхслейтера Альфреда Розенберга. Осуществить его не удалось, но Зиберт смог выяснить, что приезд Розенберга связан с подготовкой наступления на Восток. Это же подтвердили и другие разведчики.

20 октября 1943 г. Зиберт совершил третье покушение на заместителя Коха в Ровно -- технически операция прошла удачно. Кузнецов и Струтинский ушли от преследователей! Ручной гранатой был убит наповал офицер, а Даргель был контужен. Николай Иванович -- ранен в плечо осколком разорвавшейся гранаты. Уже в отряде Кузнецову была сделана операция, и вскоре он возвратился в строй. Кузнецов уехал в Ровно, но быстро вернулся озабоченным: оккупанты предприняли ряд мер к укреплению своих спецслужб. Начальником отдела по борьбе с партизанами в местном СД назначен гауптштурмфюрер СС Ханке. В городе проводились массовые обыски и аресты. По приказу Ханке население Ровно подверглось регистрации.

15 ноября 1943 г. Кузнецов, вместе с Каминским, Струтинским, Стефаньским разоружив охрану, осуществил похищение вместе с документами генерал-майора Ильгена, который командовал "Восточными войсками", похители прямо из дома средь бела дня. А на следующий день Николай Иванович вместе с помощниками Яном Каминским и Николаем Струтинским застрелил в Ровно в здании суда президента верховного суда на Украине Альфреда Функа. И в этот раз удалось скрыться на автомобиле.

К новому году фронт приблизился к Ровно. Выполняя приказ Центра, развечики и отряд в целом должны были уходить дальше на запад. Их направляли во Львов. 15 января 1944 г. Кузнецов, Каминский и Белов распрощались с товарищами, выехали во Львов через Луцк и, конечно же, не обошлось без боевых приключений. Февральским утром при выходе из дома вице-губернатора Галиции Отто Бауэр и его президиал-шеф доктор Гейнрих Шнайдер оказались под прицельным огнем разведчиков. После их уничтожения Кузнецову, Каминскому и Белову оставаться во Львове было опасно. Николай Иванович не сомневался, что по следам неизвестного офицера и его спутников, убивших вице-губернатора и начальника канцелярии, будут брошены все силы. Во Львове до 9 февраля шли повальные облавы и обыски. Но Зиберт и его спутники через три дня покинули город. Единственная попытка задержать гауптмана Зиберта произошла 12 февраля возле шлагбаума у села Куровицы. Здесь майор-фельджандарм Кантер потребовал у Кузнецова разрешение на выезд. И так как его не было, Николай Иванович вынужден был прервать разговор пистолетом. Вслед разведчикам загремели автоматные очереди. Никто не пострадал, но задние колеса машины оказались пробиты. Разведчики ушли в лес. В этот день завершилась "карьера" гауптмана Пауля Зиберта.

Несколько дней разведчики бродили по лесам в слабой надежде встретить кого-либо из своего отряда или местных партизан. В конце концов они набрели на маленький отряд, еврейскую группу самообороны под командованием Оиле Баума. Жили они в двух землянках, вырытых в лесном овраге. Здесь разведчики отдыхали два дня. Кузнецов попросил помочь в переходе фронта. Партизаны снабдили Кузнецова картами и дали проводника, который мог вывести разведчиков к линии фронта. На этом следы Кузнецова обрываются...

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 г. Николаю Ивановичу Кузнецову было присвоено звание Героя Советского Союза. На родине героя, в г. Талица Свердловской области, установлен памятник. О героизме Н. И . Кузнецова написано много книг, снят художественный фильм "Сильные духом". В Центральном музее Вооруженных Сил хранятся документы, фотографии и личные вещи Кузнецова, которые свидетельствуют о героической жизни разведчика. Благодарная Россия помнит своего беззаветно храброго защитника.

Дмитрий ЕВДОКИМОВ,

научный сотрудник Центрального музея

Вооруженных сил
http://warmemoirs.narod.ru/raz/kuz.htm

0

26

3 мая 1981 года - ушел из жизни выдающийся разведчик Наум Эйтингон
http://s16.radikal.ru/i190/1105/fa/86cf76270575.jpg
Из всех советских разведчиков только двое удостоены полководческих орденов Суворова. Это генералы Судоплатов и Эйтингон. Наум Эйтингон известен как непосредственный руководитель операции "Утка" по физическому устранению Льва Троцкого в 1940-м. Ему посвящен очерк в книге "100 великих разведчиков".
СТАНОВЛЕНИЕ

Наум Эйтингон родился 6 декабря 1899 года в городе Шклове Могилевской губрении в семье конторщика бумажной фабрики. Он окончил 7 классов Могилевского коммерческого училища. В апреле 1919 года был направлен в Москву на курсы при Всероссийском совете рабочих кооперативов.

В сентябре Эйтингон вернулся в Беларусь и в составе коммунистического отряда принимал участие в борьбе за восстановление Советской власти в Гомеле. Весной 1920 года решением Гомельского губкома партии 20-летний юноша направляется на работу в органы ВЧК. В 21 год он уже заместитель председателя ЧК Гомельской губернии.

Ему довелось участвовать в боях с бандами Булак-Булаховича, проникавшими на Гомельщину с территории Польши, руководить агентурной разработкой и захватом известного авантюриста Опперпута, ликвидацией савинковской организации (агентурное дело "Крот").

В мае 1923 года Эйтингон был отозван в Москву и назначен уполномоченным, а потом заместителем начальника отделения Восточного отдела ОГПУ. Одновременно он приступил к учебе на Восточном факультете Военной академии РККА. В октябре 1925 года после завершения учебы Наум Исаакович был зачислен в Иностранный отдел ОГПУ и вскоре направлен резидентом внешней разведки в Шанхай.

РАБОТА В РЕЗИДЕНТУРАХ

С 1926 года под прикрытием должности вице-консула СССР в Китае он возглавлял резидентуры в Пекине, а с 1927 года и в Харбине. Во время работы в Китае ему удалось добиться освобождения группы советских военных советников, захваченных китайскими националистами в Маньчжурии, сорвать попытку захвата советского консульства в Шанхае агентами Чанкайши.

Весной 1929 года он был направлен в Турцию, где сосредоточил усилия резидентуры на добывании секретной информации в иностранных посольствах в Константинополе японском, французском и австрийском. По возвращении в Центр Эйтингон, взявший псевдоним "Леонид Александрович Наумов" своим именем, был назначен заместителем начальника Особой группы при председателе ОГПУ.

Несколько раз выезжал за рубеж, в том числе в США, в штат Калифорния, где руководил созданием глубоко законспирированной агентурной сети. Выполнял поручения во Франции и в Бельгии. В 1936 году после начала гражданской войны в Испании Наумов-Эйтингон под именем Леонида Александровича Котова был направлен в Мадрид.

В задачи "генерала Котова" входила подготовка испанских сил госбезопасности, руководство партизанскими операциями республиканцев в тылу противника, разведывательная и контрразведывательная работа. Именно Наум Эйтингон на завершающем этапе руководил отправкой в Москву испанского золота общей стоимостью более полумиллиарда долларов.

После поражения республиканцев в 1939 году он осуществлял эвакуацию советских специалистов и добровольцев из Испании в СССР. Весной 1941 года Эйтингон вернулся в Москву. За пять дней до начала войны, 17 июня 1941 года, закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР был награжден орденом Ленина.

ВОЙНА

05 июля 1941 года Эйтингон в должности заместителя начальника Особой группы при Наркоме внутренних дел СССР, возглавляемой П.А.Судоплатовым, организует диверсии в тылу противника, участвует в создании ОМСБОН Отдельной мотострелковой бригады особого назначения, прославившейся своими операциями за линией фронта.

В бригаду брали только добровольцев, которые проходили специальную подготовку для диверсионной работы и выполнения заданий особой важности. Кроме того, Эйтингон сыграл ведущую роль в проведении ставших легендарными оперативных радиоигр против немецкой разведки, которые получили названия "Монастырь" и "Березино".

Главным действующим лицом операций был агент НКВД Александр Демьянов ("Гейне"), которому немецкая разведка присвоила имя "Макс". Из материалов немецких архивов известно, что командование вермахта совершило несколько роковых ошибок отчасти из-за того, что целиком полагалось на информацию абвера, полученную от источников из Советского Верховного Главнокомандования.

С другой стороны, важные операции Красной Армии осуществлялись в 1942 1943 годах именно там, где их "предсказывали" для немцев "Гейне-Макс", но они имели отвлекающее, вспомогательное значение.

Операция "Монастырь" оказалась на редкость удачной: советский разведчик Александр Демьянов стал "лучшим" информатором немецкой военной разведки абвера. Об этом свидетельствует награждение "Макса" "Железным крестом с мечами". А Москва удостоила его ордена Красной Звезды.

КАК ВОДИЛИ ЗА НОС ЗНАМЕНИТОГО ОТТО СКОРЦЕНИ

В одном из донесений в Москву Демьянов сообщил, что немецкое командование предполагает наличие в лесах Беларуси крупных групп немецких солдат и офицеров. Это сулило новые комбинации в игре, которую вела советская разведка. Еще во время операции "Багратион" руководство советской разведки приняло решение "создать" для немецкого командования якобы скрывающуюся в лесах Беларуси крупную германскую воинскую часть, обремененную двумя сотнями больных и раненых, испытывающую большую нужду в оружии, боеприпасах, обмундировании, продовольствии и медикаментах.

18 августа 1944 года все это было сообщено немцам через радиостанцию "Престол". Командиром части был назван подполковник Генрих Шерхорн командир 36-го охранного полка 286-й охранной дивизии, входившей в состав группы армий "Центр". Кандидатура Шерхорна, взятого в плен под Минском 9 июля 1944 года, была выбрана не случайно: 36-й охранный полк плохо знали в немецких войсках, мало знали и самого Шерхорна.

В замыслы советской разведки и командования Красной Армии входили не только дестабилизация работы немецких разведорганов и авиации, не только нанесение урона немецкой армии за счет получения оружия, боеприпасов и продовольствия. Предполагалось подвести к линии фронта (под видом "немецкой воинской части") участок фронта и обеспечить его глубокий прорыв. Необходимо сказать, что подобная идея была и у Отто Скорцени. Он планировал подвести "часть Шерхорна" под видом рабочего батальона военнопленных к линии фронта и ударить в тыл частям Красной Армии. 25 августа Демьянов получил следующий ответ: "Благодарим вас за ваше сообщение.

Просим помочь нам связаться с этой немецкой частью". В этот же день в район озера Песчаное выехала оперативная группа во главе с комиссаром госбезопасности Эйтингоном. В состав группы входили шестнадцать опытных оперативников, в том числе полковник Маклярский (ему отводилась роль "Шерхорна") и майор Фишер (более известный как Рудольф Абель). Так началась еще одна операция, получившая кодовое название "Березино", по той деревне (не путать с районным центром Березино Э.И.), откуда вел передачи Александр Демьянов.

В ночь на 15 сентября 1944 года выставленный на подступах к базе Эйтингона секрет задержал двух "спортсменов" так условно именовались немецкие парашютисты. Одному удалось бежать, его задержали позже. Второй курьер-разведчик Воробьев признался, что они были сброшены по приказу штаба группы армий "Центр" для установления связи с окруженной немецкой воинской частью. Иными словами, это было первое послание от "Волшебного стрелка". Операция "Березино" вскоре стала стремительно набирать обороты.

В ночь на 9 октября была сброшена группа из пяти человек во главе с прибалтийским немцем унтер-офицером СС Пандерсом (Фенрих П.) из 501-го десантно-штурмового батальона ("замок Фриденталь"). В этот же день была задержана еще одна группа из того же 501-го батальона СС. Советское руководство знало почти все, что происходило в то время в немецком городке Фринденталь, в штабе 501-го батальона.

Скорцени, пославший Шерхорну четыре группы, потерял связь с двумя, а от двух стал получать данные. Регулярно сбрасывались продовольствие и боеприпасы. Новый вариант "Волшебного стрелка" предусматривал, что вблизи лагеря Шерхорна должна быть сооружена посадочная площадка. Сначала должны были вывезти больных и раненых, а затем остальных солдат.

Был назначен и срок конец октября 1944 года. ...Игра продолжалась. Имитировались переходы, столкновения, потери. Радиограммы сообщали, что "боевая группа Шерхорна" медленно, но неуклонно приближается к границам Восточной Пруссии. Отто Скорцени до начала 1945 года занимался "Волшебным стрелком". С разочарованием он констатировал, что Шерхорн движется слишком медленно, а нехватка горючего ограничила самолето-вылеты для сбрасывания продовольствия и обмундирования.

Денно и нощно сидели радисты "Волшебного стрелка", принимая сообщения от "Шерхорна", и так вплоть до начала мая 1945 года. За выполнение специальных заданий в годы Великой Отечественной войны Н.И.Эйтингон был награжден полководческими орденами Суворова II степени и Александра Невского. В 1945 году ему присвоили звание генерал-майора госбезопасности.

"АТОМНЫЙ ШПИОНАЖ"

Когда было создано специальное подразделение, занимавшееся проблемами "атомного шпионажа", его возглавил генерал Судоплатов, а Эйтингон стал первым заместителем. Его заслуга организация взаимодействия наших спецслужб с учеными-атомщиками. Еще одна операция, в которой принял участие Эйтингон, контроль за урановыми рудниками в Болгарии.

Дело в том, что еще в феврале 1945 года была получена информация о высококачественных запасах урана в Родопских горах. Руда из тех мест была использована при пуске первого советского атомного реактора. Тем временем в СССР были найдены более крупные и высококачественные месторождения. Чтобы скрыть этот факт и создать у американцев впечатление, что нам крайне необходим болгарский уран, Эйтингон провел широкие дезинформационные мероприятия, благодаря чему долгое время удавалось вводить в заблуждение американские военные ведомства. Одновременно с этим он продолжал заниматься чисто разведывательной работой.

Так, в 1946 1947 годах Эйтингон руководил подготовкой к выводу за рубеж В.Г.Фишера (Рудольфа Абеля). С 15 февраля 1947 года он работал заместителем начальника отдела "ДР" (диверсии), а с 9 сентября 1950 года Бюро ? 1 МГВ CCСР по диверсионной работе за границей. 28 октября 1951 года Эйтингон, как и многие другие работники МГВ СССР, был арестован по так называемому "делу о сионистском заговоре в МГВ".

После смерти Сталина, в марте 1953 года, он был освобожден из тюрьмы и восстановлен в органах госбезопасности. В мае 1953 года Эйтингон назначается заместителем начальника 9-го (Разведывательно-диверсионного) отдела МВД СССР. На этом ответственном посту ему довелось поработать чуть более двух месяцев. 21 июля 1953 года последовал второй арест.

На этот раз Эйтингон был арестован по "делу Берия". В 1957 году он был осужден на 12 лет. С марта того же года Эйтингон отбывал срок во Владимирской тюрьме. Свобода пришла только в 1964 году. С 1965 года генерал Эйтингон долгое время работал редактором в издательстве "Международные отношения". Его не стало в 1981 году, и только в апреле 1992 года последовала его посмертная реабилитация.

К 55-летию Великой Победы над германским фашизмом 9 мая 2000 года детям Н.И.Эйтингона были возвращены награды разведчика: ордена Ленина, Суворова II степени, Александра Невского, два ордена Красного Знамени и много медалей.
...
http://varjag-2007.livejournal.com/2587835.html#cutid1

0

27

Русский воин

23 мая в 1996 году от рук чеченских бандитов принял мученическую кончину русский воин Евгений Родионов. День мученической смерти воина выпал на день его рождения – Евгению Родионову исполнилось всего лишь 19 лет. День жестокой казни совпал в тот год ещё и со светлым праздником Вознесения Господня…http://rusk.ru/images/2005/726.jpg
Евгений Родионов родился 23 мая 1977 г. В 1995 г. был призван в армию, служил в погранвойсках на административной границе Чечни и Ингушетии. Зимой 1996 г. Евгений и трое его сослуживцев Андрей Трусов, Александр Железнов и Игорь Яковлев были захвачены в плен чеченскими бандитами: боевики, замаскированные под видом машины "скорой помощи", коварно захватили солдат с блокпоста. Их морили голодом, ежедневно избивали, пытали, подвешивая на дыбе. Чеченцы принуждали Евгения Родионова снять с себя крест, заставляли отречься от Православной веры и принять ислам, обещая за это отпустить его на свободу. Но Евгений не предал веру и Матерь-Церковь. Чеченские бандиты жестоко убили Евгения и его товарищей: двоих застрелили, а Евгению и еще одному солдату отрезали голову. Господь сподобил их принять мученическую кончину в праздник Своего Вознесения.
Только через несколько месяцев его маме, теперь известной на всю Россию Любови Васильевне Родионовой, удалось отыскать и выкупить у бандитов тело сына. Она опознала обезглавленное тело по крестику. Посмертно рядового Родионова наградили орденом Мужества. На его могиле теперь все время горит лампадка, и идут люди поклониться русскому солдату, не предавшему Веру и Родину. Рассказывают, что сербские солдаты и русские добровольцы просили заступничества у святого Евгения под натовскими бомбежками.
Священник Тимофей Сельский отметил по этому поводу, что на Чеченской войне "пленные русские ребята отказывались принять ислам и становились мучениками за Христа, хотя в мирной жизни, кажется, особо не усердствовали к Церкви… И вот – предварили нас во Царствии Божием со всеми нашими познаниями в области экклезиологии. Что возвело их сразу на высоту святости? – Конечно, особая благодать Божия, поданная в ответ не на что-то духовное, а на чисто душевное – на русскую верность долгу, на усердие человека служивого, который не стремится спрятаться в частную жизнь".
Сегодня воина Евгения уже почитают как святого многие православные люди не только в России, но и в других православных странах (в Сербии его называют Евгением Русским), написано более полутораста икон, они появились в десятках храмов, среди них есть уже мироточивый образ воина-мученика, и хочется верить, что недалёк тот день, когда воин Евгений будет официально канонизирован Русской Церковью. И тогда, даст Бог, этот день станет днем памяти всех воинов, за Отечество на Чеченской войне живот свой положивших.

Русская линия

0

28

http://www.warheroes.ru/content/images/heroes/GRF/Milnikov.jpg

Мыльников Сергей Андреевич – командир танка 141-го отдельного танкового батальона 19-й Воронежско-Шумлинской Краснознамённой орденов Суворова и Трудового Красного Знамени мотострелковой дивизии 58-й армии Северо-Кавказского военного округа, сержант.

Родился 8 февраля 1986 года в городе Свердловск (ныне – Екатеринбург) Свердловской области. Русский. Из семьи рабочих. В 2003 году окончил среднюю школу № 44 в Екатеринбурге. Учился в одном из колледжей Екатеринбурга по специальности «программист».

В октябре 2006 года был призван Чкаловским райвоенкоматом Екатеринбурга на срочную службу в Вооружённые Силы Российской Федерации. Служил в учебной танковой части в Елани, затем – в 19-й мотострелковой дивизии Северо-Кавказского военного округа во Владикавказе. В начале 2008 года написал рапорт о заключении контракта на военную службу.

В составе батальонной тактической группы под командованием своего командира танковой роты капитана Ю.Яковлева 8 августа 2008 года вступил в Южную Осетию для прекращения геноцида осетинского населения. При приближении к Цхинвалу 9 августа батальонная тактическая группа, в составе которой двигался командир танка сержант С.А.Мыльников, была атакована превосходящими силами противника. В ходе отражения атаки сержантом С.А.Мыльниковым было уничтожено 3 бронеобъекта (БТР и БМП).

Непосредственно в уличном бою в Цхинвале, имея задачу разблокировать окружённый батальон российских миротворцев подполковника К.А.Тимермана, экипаж танка Т-72 под командованием сержанта С.А.Мыльникова уничтожил 2 танка и 3 единицы лёгкой бронетехники. Своими действиями танкисты (всего 4 танка) обеспечили прорыв к окружённым миротворцам и спасли их от уничтожения.

Тем не менее, окончания жестокому уличному бою не было видно. Грузинская артиллерия и танки остервенело обстреливали позиции российских миротворцев. Танк сержанта С.А.Мыльникова действовал как кочующее огневое средство. Двигаясь взад-вперёд, он метким огнём поражал живую силу и технику противника. Машина получила четыре прямых попадания (два из пушки БМП и два из РПГ). В конце концов, экипаж покинул повреждённый танк, в котором уже окончился боекомплект. Кольцо вокруг городка миротворцев сжималось. Грузины расстреливали наши позиции с расстояния 40 метров. Подкрепление, шедшее на помощь миротворцам, было остановлено противником буквально в нескольких сотнях метров. В этих условиях комбат К.А.Тимерман принял решение отходить навстречу нашим войскам. Однако под ожесточённым огнём сделать это было невозможно. Противник непрерывно атаковал. Тогда сержант С.А.Мыльников вернулся в свой повреждённый танк и на максимальной скорости направил безоружный танк навстречу наступающему противнику. В рядах грузин возникла паника, оказавшиеся на пути танка свыше 20 грузин обратились в бегство, бросив свои боевые позиции. Это позволило российскому миротворческому батальону именно в этом месте организованно прорваться к своим, вынеся раненых и погибших.

Указом Президента Российской Федерации от 19 сентября 2008 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении воинского долга в Южной Осетии, сержанту Мыльникову Сергею Андреевичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия – медали «Золотая Звезда».

В октябре 2008 года был уволен в запас. Вернулся в Екатеринбург. В декабре 2008 года поступил в Уральский государственный технический университет  (УГТУ-УПИ).

С 2010 года член Общественной палаты РФ.

http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=10634

0

29

1915 Атака мертвецов

http://fan.lib.ru/img/c/chekmarew_w_a/1915attak/001.jpg

  Даже искалеченная тяжелыми снарядами и бомбами крепость, выглядела достаточно грозно и не смотря на численное превосходство, немецкие солдаты с тревогой смотрели на цитадель. Почти пол года они не могли взять это укрепление, но сегодня похоже все будет решено, командование обещало применить секретное оружие и 6 августа ровно в 4 часа утра, тридцать немецких газовых батарей, заряженные несколькими тысячами баллонов боевого хлора и стоящие восьмикилометровым фронтом, выпустили ядовитое газовое облако пятнадцатиметровой высоты. Через десять минут русские позиции были накрыты желто-зеленым облаком хлора. Когда газ начал рассеиваться, германская артиллерия открыла массированный огонь. И вслед за хлором и огневым валом, в атаку пошли четырнадцать пополненных и отдохнувших батальонов. По приказу командира дивизии, оркестр играл Бранденбургский марш, немцы были спокойны, по данным разведки противогазов у русских не было, так что выжить не мог никто. И вдруг к изумлению и ужасу немцев из курящихся дымом развалин поднялись фигуры в русских шинелях. Оборванные и окровавленные, с лицами обожженными газом, харкающие кровью, русские солдаты пошли в свою последнюю атаку. Неизвестный русский капитан возглавил несколько десятков выживших пехотинцев и повёл их в бой. Капитан был отравлен газом и последние метры своей атаки, он шел уже практически мертвым. И когда сожженные германским газом глотки последних солдат 13й роты 226 полка захрипели русское ура, немцы не выдержали, и побежали бросая оружие. Три полка германской армии бежали от нескольких десятков русских солдат, и тут им еще добавили ужаса русские снаряды. Выжившие после газовой атаки артиллеристы, напрягаясь из последних сил, помогая друг другу просто встать, оживили крепостные орудия, и довершили разгром немцев. Это был последний штурм Осовецкой крепости, и состоялся он 6 августа 1915 года. В военную историю этот бой вошел под названием "Атака мертвецов", но не ищите его в учебниках...
      А начиналось это все в феврале 1915 года, когда 8-ая и 10-ая германские армии, начали наступление на русскую 10-ю армию. Осовецкая крепость и её предмостье, были ключевой позицией русской обороны и там сразу же начались тяжелые бои. У противника было преимущество и в пехоте и артиллерии и авиации. 21 февраля немцы почти прорвались к крепости, но Ширванский полк остановил 11-ю дивизию Ландвера и под прикрытием крепостной артиллерии, дал возможность войскам оборонявшим предмостье перейти по километровой гати в крепость без потерь и в полном порядке.
       Всего германские части нацеленные на Осовецкую крепость, состояли из 40 батальонов пехоты (включая полк гвардейских фузилеров и три штурмовых батальона), двух эскадронов кавалерии, воздухоплавательного и саперного батальонов, дюжины вспомогательных отрядов специального назначения и 17 батарей осадной артиллерии ( четыре Крупповских Берты 42 см калибром, 16 тридцатисантиметровок,часть из них чешские Шкоды, столько же орудий калибром 21 см., двадцать пятнадцатисантиметровок и 12 длинноствольных пушек калибром 107 мм.), плюс 7-й тяжелый артиллерийский полк и пять батарей 12-го мортирного Саксонского полка, в качестве подвижного артиллерийского резерва. Поддерживали германцев и знаменитые Цеппелины и Альбатросы.
       К 23 февраля силы русского гарнизона Осовецкой крепости представляли следующую картину: А на, боевой линии длинной 60 км находилось: 27 батальонов пехоты, 1 саперная рота, 1 воздухоплавательная рота, 1 телеграфная рота, 13 сотен кавалерии,
    26 полевых орудий, 72 тяжелых крепостных орудия калибром до 15 см включительно.
       Из 27 батальонов пехоты только 19 батальонов принадлежали к полкам первой и второй очереди, 8 батальонов ополченцев не представляли серьезной силы для обороны крепости.
       Таким образом, численное превосходство пехоты было на стороне осаждающих. Еще большее превосходство было у противника в смысле артиллерийских средств.
       Тяжелая артиллерия крепости была слаба и числом, и калибром, и дальнобойностью. Основное ядро артиллерии составляли устаревшие пушки образца 1877 г., калибром 15 см. 107-мм. пушки образца 1877 г.; только к началу осады в крепость прибыли из Кронштадта две 15-см морские пушки Кане, которые сыграли потом свою роль.
       Боекомплект на каждое тяжелое орудие в количестве 750 -- 1000 выстрелов на орудие хранился в пороховых погребах на плацдарме, в тылу крепости. Надо сказать что непосредственно в цитадели находилась только меньшая часть гарнизона, остальные войска прикрывали фланги, либо находились в качестве сменного резерва на тыловом плацдарме. Это и сохранило их от газовой атаки.
http://fan.lib.ru/img/c/chekmarew_w_a/1915attak/002.jpg
    25 февраля германцы начали свой первый массированный артналет на крепость, канонада продолжалась до 3 марта, было выпущено около 200000 тяжелых снарядов.
       Внешний эффект бомбардировки был грандиозен, столбы пыли и дыма поднимались на десятки метров, но крепость держалась. И тогда немцы ввели в дело 420 мм. мортиры но они успели выпустить только 30 снарядов. Две Кронштадских пушки Кане, вступили в артиллерийскую дуэль с четырьмя чудовищами, в три раза превосходящими их по калибру и подавили вражескую батарею. Этим они спасли крепость, ибо против этих чудовищных снарядов, ни камень ни сталь не устояли бы. Стена одного из фортов была повреждена огромными снарядами и германское командование послало туда штурмовой батальон, но неизвестный герой пулеметчик, единственный выживший в разрушенном каземате, принял бой и один два часа сдерживал целый батальон, пока не подошла помощь из гарнизона и пока по немцам не нанесла удар крепостная артиллерия.
       Пол года немцы бились о неприступные стены русской крепости. Перед одним из штурмов, к коменданту Осовца Генералу Бржозовскому прибыл германский парламентер. Лощеный кайзеровский офицер заявил, что на этот раз крепость не устоит перед штурмом и предложил капитулировать, ибо немцам дорого время, а германские пушки, Цеппелины и Альбатросы, так и так разнесут и крепость и её гарнизон. На что генерал Бржозовский предложил немцу добровольно остаться в крепости на время штурма и дать расписку, что германец согласен что его повесят, если крепость устоит. Крепость устояла...
       А потом была знаменитая "Атака мертвецов" 6 августа. Больше немцы штурмовать крепость не рискнули. Но не везде были такие отважные солдаты и умелые генералы.
       Части 8-й германской армии, перерезали железную дорогу Осовец -- Белосток, и с этого момента надобность в существовании крепости отпала, так как она не могла уже задержать наступление противника на Белосток, а дальнейшая оборона крепости, ничем не обеспеченной с тыла, отдала бы в руки противника гарнизон крепости, тяжелую артиллерию и все запасы военного имущества. Комендант крепости генерал Бржозовский, получил приказание об эвакуации крепости.
       Эвакуация Осовецкой крепости началась 18 августа и была не менее героической чем оборона. Вывоз тяжелой артиллерии и боеприпасов в Белосток проходил по железной дороге, но 20 августа немцы перерезали и этот путь. Орудия пришлось эвакуировать по шоссе на Гродно, практически на людской тягой, так как лошадей не хватало. Орудия тянули на лямках сотни артиллеристов и ополченцев. Это была опасная и тяжелая работа, проводимая по ночам, так как шоссе на Гродно контролировалось немецкой авиацией.
       Все войска гарнизона крепости (сюда входили и войска прикрытия находившиеся вне цитадели) собрались в городке Суховоля, где из них был сформирован отдельный корпус, командиром корпуса был назначен их отважный комендант генерал Бржозовский.
       Тяжелая артиллерия была направлена для усиления обороны крепости Гродно, специалисты крепостной инженерии-- в Псков для руководства оборонительными работами на направлении главного удара Ландвера. Кстати во время рейда Юденича на Петербург, этими укреплениями воспользовались красные.
       И увы, наряду с эвакуацией крепости происходила подготовка уничтожения главнейших крепостных сооружений.
       23 августа в крепости остались только саперы и расчеты четырех казематных пятнадцатисантиметровых пушек. Эти орудия весь день вели отвлекающую стрельбу, для дезинформации. В 20 часов в крепости начались взрывы. Всполошившиеся немцы открыли по крепости артиллерийский огонь, но было уже поздно, форты так долго преграждающие им путь на Восток, взлетали на воздух один за другим.
       Одновременно со взрывами фортов и казарм, взлетели на воздух оставшиеся в крепости четыре орудия. Осовецкая крепость перестала существовать, как боевое укрепление, но немцы осмелились занять ее развалины только 25 августа.
       Можно конечно привести и обратный пример. Прекрасно укрепленная крепость Новогеоргиевск, сдалась на десятый день осады. Германцам достались 80 тысяч пленных, и на миллионы золотых рублей оружия и снаряжения.
       А крохотный по стратегическим меркам Осовец защищался почти двести дней, с семью батальонами русских солдат ничего не могли сделать ни огромные снаряды Берт, ни Цеппелины, ни четыре десятка отборных батальонов Кайзера.
       Генерал-майор Николай Бржозовский и большинство его офицеров, после революции воевали на стороне Белых. Поэтому наша историография и замяла этот подвиг. А сам генерал погиб как жил. В 1919 году, он в неравном бою, был заколот штыками, за то что отказался снять погоны и сдаться в плен Красным.
       
    ВЕЧНАЯ СЛАВА ГЕРОЯМ. А предателям позор и забвение.

       
http://fan.lib.ru/img/c/chekmarew_w_a/1915attak/003.jpg

Чекмарёв В.А.

0

30

Полцарства за доблесть и честь

http://rus.ruvr.ru/data/2011/07/14/1253708415/437px-Nikolay-Muravyov-Amursky.png

Генерал-губернатор Восточной Сибири  граф Муравьев-Амурский сумел мирным путем присоединить к Российской империи земли, по площади сопоставимые с половиной Европы

Любовь и карьера

Николай Муравьев появился на свет в 1809 году в Санкт-Петербурге. Окончив пажеский корпус, избрал путь боевого офицера. Участвовал в Русско-турецкой войне, отличился в военных операциях в Польше и на Кавказе. За отвагу был награжден орденами и золотой шпагой. В 32 года стал генерал-майором, но из-за множества полученных в боях ранений вынужден был выйти в отставку.

В 1844 году Муравьев уехал за границу подлечиться на воды, а на обратном пути заглянул в Париж. Впечатлениями от этого "вселенского Вавилона" он, однако, быстро пресытился. "Довольно уже я покатался и насмотрелся в этой знаменитой Европе, - с раздражением писал Муравьев домой, - лучше двумя неделями раньше возвратиться". Но перед отъездом в доме парижских знакомых произошла встреча, которая стала поворотной в его судьбе. Бравый генерал отчаянно влюбился. Прекрасная Катрин де Ришемон принадлежала к родовитой семье с фамильным замком в городе  По.

У Муравьева не было ни фамильных драгоценностей, ни капитала, ни поместья. Не было даже собственного дома. Кстати, до конца своих дней ничем из этого списка Николай Николаевич так и не обзавелся. Он  всегда жил на съемных квартирах, причем лишь на жалование. С выходом в отставку нехватка денег стала особенно ощутимой. Взвесив все эти неутешительные обстоятельства, Муравьев не посчитал себя вправе предложить мадемуазель де Ришемон руку и сердце. Из Парижа он уехал, не объяснившись с ней.

Но уже через год положение изменилось: Муравьева назначили тульским генерал-губернатором. В Париж тут же полетело письмо. Муравьев писал, что мечтает видеть Катрин своей женой. В ответ получил долгожданное "да". Катрин отличалась решительностью характера и вскоре сама приехала в неведомую ей Россию. Жених сообщает о ней родным: "милая, прекрасная, умная" и добавляет: - "Я счастлив". Катрин принимает православие, и вслед за этим они венчаются в церкви маленького городка Богородицка. Зимой 1847 года Катрин де Ришемон стала Екатериной Николаевной Муравьевой.   

Во время своего тульского губернаторства Муравьев предложил императору проект освобождения крестьян от крепостной зависимости, считая, что это ускорит развитие России. Однако Николай I ответил вежливым отказом: "Вопрос об освобождении крестьян еще не созрел". Вскоре Муравьеву довелось сопровождать проезжающего по Тульской губернии императора. В избе старосты села Сергиевское Николай I предложил ему налить две рюмки водки и, подняв свою, произнес: "Поздравляю тебя, генерал. Отныне ты губернатор Восточной Сибири. Край громадный, забот там невпроворот. Крепко на тебя надеюсь."

Как Муравьев с коррупцией боролся

Назначение Муравьева генерал-губернатором Восточной Сибири вызвало много пересудов в свете: "Всего 38 лет, а ему дали полцарства - от Оби до Тихого океана!" Он прибыл в Иркутск в марте 1848 года. При знакомстве с чиновниками никому не подал руки - все они были плохо помянуты в отчетах ревизии. И сразу начал борьбу против махинаций золотопромышленников, которая оказалась небезопасной - звенья преступной цепочки вели в Петербург. Кроме того, злоупотребления стали обычным делом для большинства купцов, решавших все вопросы  с помощью взяток, противником которых стал новый губернатор. Муравьев вел аскетический образ жизни - работал допоздна, вставал в 5 утра. Выпив чаю с сухарем, выходил в город в простой шинели, без охраны, навещал присутственные места, рынки, магазины.

Он сменил всех старых чиновников, замеченных во взяточничестве и казнокрадстве. Окружил себя людьми молодыми, инициативными, готовыми самоотверженно служить своему Отечеству, и даже осмелился привлечь на государственную службу политических ссыльных – декабристов.

"Столица Сибири погрязла в разврате и взяточничестве", - объявил Муравьев. Его методы наведения порядка порой были неординарны. Для борьбы с проституцией он распорядился выдавать женщин легкого поведения замуж за солдат-штрафников. Новоиспеченные семьи отправляли на Амур. Получив бесплатно по одной лошади, лес на строительство дома, сохи, бороны, молодожены обзаводились хозяйством, детьми. Удивительно, но эти браки оказалось крепкими, а берега реки постепенно обживались русскими поселенцами.

Прослышав о справедливом начальнике, к Муравьеву стали приезжать буряты, тунгусы, якуты с жалобами на притеснения от своих родовых и русских начальников. Решение их проблем генерал-лейтенант доверил молодому чиновнику особых поручений Бернгарду Струве, который стал защищать их интересы и в корне изменил отношение к коренным народам Сибири.

Посетив улусные школы, Муравьев распорядился ввести в них преподавание русского языка. Это стало эпохой в просвещении аборигенов. Обладая чутьем на таланты, губернатор пригласил к себе выпускника Казанского университета Доржи Банзарова, первого бурятского ученого. В  его свите оказался и крещеный бурят Епифан Сычевский, знаток китайского языка. Особое внимание Николай Николаевич уделял религии - тесно сотрудничал с православными архиепископами, помогал им строить церкви, способствовал утверждению царем нового Положения о буддийском духовенстве, по которому Хамбо-лама утверждался Высочайшей грамотой.

Освоение Амура                 

После Нерчинского договора 1689 года русские не имели права плавать по Амуру. Пользуясь отсутствием в Охотском море российского флота, англичане и французы наводнили его своими судами, которые добывали рыбу, котиков, били китов. Муравьев говорил царю перед отъездом в Иркутск: "Амур должен стать стратегическим каналом для защиты Дальнего Востока". Николай I согласился: "Трудно защищать Амур из Кронштадта". Вскоре экспедиция Геннадия Невельского при поддержке Муравьева уже исследовала низовья Амура. Через год после вступления в должность Муравьев представил на Высочайшее рассмотрение подробную записку "Различные предложения по Восточной Сибири в отношении военном, политическом и административном". Некоторые предложения вскоре были претворены в жизнь. В 1851 году было сформировано Забайкальское казачье войско, в которое было зачислено 48 тысяч человек. Когда началась Крымская война и возникла угроза нападения англо-французской эскадры на Петропавловск-Камчатский, по Амуру были начаты сплавы. Это был ближайший путь для защиты Камчатки.

Первый сплав под личным руководством Муравьева отправился в мае 1854 года. В его состав входили: пароход "Аргунь", 48 лодок, 29 плотов и около 800 человек. Сплав доставил в низовья Амура боеприпасы и продовольствие. Через год второй сплав привез уже около двух с половиной  тысяч человек. От Амура часть казаков пошла на Камчатку, где Муравьев выбрал места батарей в Авачинской бухте.

Крымская война, неудачная для России, шла и на Дальнем Востоке. Англичане и французы направили эскадру из 6 военных кораблей в Авачинскую бухту. Петропавловск обороняли всего 347 солдат и моряков. Они сумели отразить штурм. Особую роль сыграли батареи, установленные Муравьевым. Метким огнем были сильно повреждены корабли неприятеля, сбит флагманский флаг, убит адмирал Прайс. Исход сражений решили рукопашные бои. Весть о победе пришла в Иркутск лишь 2 с половиной месяца спустя, 6 и 7 ноября здесь шли торжественные молебны, а по улицам возили знамя англичан, захваченное на Камчатке...

Зависть Европы и восторг Америки

Китайские власти вначале противились установлению границ по Амуру. Но Муравьев сумел убедить их в дружелюбии России. 16 мая 1858 г. в Айгуне был подписан исторический трактат о границах между Россией и Китаем по Амуру. Китайцы отметили это событие небывалой иллюминацией в Пекине. Большие торжества прошли в Благовещенске, Чите, Иркутске, других городах Сибири.

"Европа смотрит на нас с завистью, Америка с восторгом. Не все могут представить, как приобрести реку почти в четыре тысячи верст и пространство в миллион квадратных верст, не порезав пальца, без треволнений и страха не только для России, но и для мест, прилегающих к этому краю..." - говорилось на торжествах в Иркутске. Новая граница включала в состав России Приамурье, Хабаровский край, Сахалин. В августе 1858 года из Петербурга поступил царский рескрипт о возведении Муравьева в графское достоинство с титулом Амурский. Окончательно граница между Россией и Китаем на Дальнем Востоке была определена Пекинским договором 1860 года.

http://rus.ruvr.ru/data/2011/07/14/1253713967/Konstantin_Makovsky_Nikolay-Muravyov-Amursky_1863.jpg

Вторым приобретением губернатора стал Уссурийский (ныне Приморский) край, который он занял, опередив англичан и французов. В июле 1859 года губернатор прибыл в южное Приморье на пароходе-корвете "Америка", чтобы решить, в какой гавани будет заложен главный порт России на Тихом океане. Осмотрев несколько бухт, он остановил свой выбор на Золотом Роге и сам придумал название будущему городу: Владивосток. Тогда же он посетил залив Америка, где обнаружил удобную бухту, которой дал название Находка. Так что два главных города Приморья обязаны своими звучными и красивыми названиями губернатору Муравьеву-Амурскому.

Учебник истории в бронзе

14 лет пробыл Муравьев-Амурский на посту генерал-губернатора Восточной Сибири. Мог бы поработать еще, но считал: "Никто не должен быть на одном месте более 10 лет, иначе он обрастает жиром, и толку от него нет". Его уговаривали остаться, но он отвечал: "Переслуживать – преступление". Улицы и площади Иркутска были  полны народа, все знали, что генерал-губернатор уезжает навсегда. Люди прощались с ним со слезами на глазах. После молебна в Вознесенском монастыре его вынесли на руках соратники, на улице перехватили простые люди. Один из свидетелей вспоминал, как толпа кричала: "Мы, граф, тебя не забудем. Не забудь и ты нас!"

Умер Николай Николаевич в 1881 году в Париже. Через 10 лет пятиметровая бронзовая скульптура графа Муравьева-Амурского работы Александра Опекушина была доставлена поездом из Петербурга в Одессу, оттуда южными морями - на Дальний Восток, затем в Хабаровск. Установили ее  на высоком амурском утесе. На постаменте было начертано "Графу Муравьеву-Амурскому 1891".

http://rus.ruvr.ru/data/2011/07/14/1253714710/139.jpg

На четырех сторонах нижней цокольной части постамента были укреплены бронзовые доски, рассказывающие о событиях, которыми руководил Муравьев: утверждение россиян в устье Амура, амурские экспедиции – сплавы, заключение Айгунского договора. Здесь же были имена участников этих исторических событий – всего 65 человек, в том числе две женщины, обе – Екатерины, жены Муравьева и Невельского, делившие с мужьями тяготы и лишения неустроенной походной жизни. По этому перечню имен на бронзовых досках гимназисты и воспитанники училищ, как по страницам учебника, изучали историю Приамурья.

В 1929-м Муравьева на постаменте сменил Ленин -  но лишь на шесть десятилетий. После провозглашения независимости России прах Муравьева-Амурского был вывезен из Парижа и торжественно захоронен в центре Владивостока, а еще через год в Хабаровске восстановили памятник.    Николай Николаевич Муравьев-Амурский вновь занял свое место. Теперь уже навсегда.

http://rus.ruvr.ru/data/2011/07/14/1253714424/800px-Banknote_5000_rubles_%281997%29_front.jpg

источник

0


Вы здесь » Севастопольский вальс » Русский клуб » Русский характер