"Черноусов А.А. «Вместо прежней прекрасной картины… показались одни развалины". Рапорт Заведующего морской частью в Николаеве вице-адмирала А.И. Панфилова о состоянии Севастополя в мае 1856 г.

Скоро мы будем отмечать первую годовщину одного из самых масштабных исторических событий последнего времени – возвращения в состав России Крыма и Севастополя. Сегодня опять, как и полтора века назад, вокруг Крыма затянулся тугой узел мировых противоречий. Используя крымские события как повод, страны Запада организовали политическое и экономическое давление на Россию. Поэтому сегодня необходимо вспомнить, к каким катастрофическим последствиям привела агрессия европейских стран против России в Крыму в 1853-1856 гг. Результатом этой агрессии стала беспримерная по мужеству защитников 349-дневная оборона Севастополя. То, что принесли на севастопольскую землю «цивилизованные» европейцы, очень хорошо видно из рапорта Заведующего морской частью в Николаеве (возглавлял остатки Черноморского флота) вице-адмирала Александра Ивановича Панфилова, который уже через полтора месяца после заключения Парижского трактата прибыл в Севастополь для изучения обстановки.
Больше всего бросается в глаза при прочтении данного рапорта тот факт, что в Севастополе практически не осталось уцелевших зданий.
Второе, что обращает на себя внимание, это то масштабное мародерство и целенаправленное уничтожение инфраструктуры города, которое учинили перед выходом из Севастополя «просвещенные европейцы». Необходимо отметить, что уже после заключения Парижского трактата, союзники продолжали взрывать корабельные доки, демонтировать уцелевшее и даже разбитое оборудование адмиралтейств, заводов, мастерских. Кораблями вывозились все возможные материальные ценности, включая запасы корабельного леса и уцелевшие оконные рамы и двери домов. Варварски срывались с мест и вывозились в Англию и Францию произведения искусства. Одним из примеров может служить одиссея Херсонесского туманного колокола, который был отлит в 1776 году из трофейных турецких пушек для Херсонесского монастыря. Во  время оккупации Севастополя союзными войсками он был вывезен во Францию и установлен на звоннице собора Парижской Богоматери. Только в 1913 году он вернулся в Севастополь, когда президент Франции Р.Пуанкаре «в знак союза и дружбы» передал его России.
Даже могилы прославленных русских адмиралов М.П.Лазарева, В.А.Корнилова, П.С.Нахимова, В.И.Истомина, найденные Панфиловым в начале мая 1856 года в неприкосновенности, после оставления союзниками города, были обнаружены разграбленными и оскверненными. В акте осмотра склепа от 11 апреля 1858 года указано, что крыша склепа проломлена, сам склеп затоплен дождевой водой, гробы вскрыты, эполеты на мундирах отсутствуют, останки засыпаны землей и мусором .
Долго и упорно трудились интервенты, целенаправленно уничтожая инфраструктуру города и флота. Так, работы по уничтожению докового комплекса продолжались около трех месяцев. Один из английских  водолазов Джон Дин писал: «Мы трудимся весьма успешно над уничтожением доков, часто используя несколько тысяч фунтов взрывчатого порошка в день,  заряды вызывают ужасно большие разрушения» . Уничтожение доков, по свидетельству Панфилова, продолжалось уже после подписания мирного договора.
Рапорт вице-адмирала А.И.Панфилова интересен тем, что общую картину состояния Севастополя после окончания обороны, но до ухода из него интервентов. Александр Иванович только фиксирует факты происходящего не давая этому никакой оценки. Подробное описание сделанное Панфиловым позволяет также вывести определенные статистические данные по разрушениям, рассматривая состояние различных объектов, расположенных в разных частях города. Документ публикуется по современным правилам правописания, с сохранением стилистических особенностей источника. Сокращения раскрыты в квадратных скобках.

Публикацию подготовил кандидат исторических наук А.А.Черноусов.

Краткое обозрение, сделанное в бытность в Севастополе вице-адмирала Панфилова 5, 6 и 7 мая 1856 г.
Приближаясь к крымским берегам 5-го числа сего мая на пароходе «Тамань» при ясной погоде, открыли Севастопольский рейд в 10 часов утра, и вместо прежней прекрасной картины казенных зданий и частных домов, расположенных амфтеатром, а также окружавших рейд с южной стороны великолепных батарей, показались одни развалины стен и большие груды камней, и только весьма редко видны кое-где полууцелевшие кровли.
Первый ряд затопленных судов еще в 1854 году совершенно сокрыт под поверхностью воды и, по-видимому, не представляет особого затруднения ко входу на Севастопольский рейд, по крайней мере для мелких судов. Известно, что зимою с 1854 на 1855 год верхняя часть затопленных судов от существовавших бурь разломаны. Второго ряда кораблей и фрегатов топы мачт видны, и на одном из сих последних, к югу, к топу мачты прикреплен белый флаг, а на отмели южного берега, противу Александровского укрепления, поставлена красная веха для указания прохода. Бывший бон затонул. В третьей линии судов также видны рангоуты; на крайнем фрегате «Кагул» тоже поставлена красная веха, которую мы, проходя в бухту, оставили слева и, обойдя фрегат «Кулевичи» и пароход «Владимир», прошли к северной стороне за Михайловскую и №4 батареи, где и бросили якорь. В ночное время и малые суда не входят в бухту. В Севастополе в продолжении дня несколько раз входят и выходят союзные пароходы в бухту, имея на буксире порожние суда, а оттуда нагруженные разным имуществом. У северного берега сохранились два старых транспорта «Сухум-Кале» и «Буг», приготовленные под брандеры, шхуна князя Барятинского и несколько гребных судов, из коих некоторые требуют маловажных, а другие весьма значительных исправлений, многие же из них по совершенной гнилости должно разобрать. Относительно всех других затопленных кораблей и судов на Севастопольском рейде по кратости времени, не представлялось возможности сделать положительного осмотра, но чтобы иметь о том более подробное сведение, предписано мною заведующему Северной стороной г.[осподину] контр-адмиралу Бартеньеву, под личным его наблюдением, посредством состоящих в ведении его опытных морских и штурманских офицеров, нанести на план рейда все затопленные суда с указанием глубины, на какой каждое из судов находится и объяснением настоящего их положения, и также доставлены сведения о количестве оставшегося спасенным казенного имущества и гребных судов. В следствие чего г.[осподин] Бартенев представил план рейда и три ведомости о казенном имуществе и гребных судах, у сего прилагаемые.
Для приведения в целостность всех материалов и прочих потребностей, находящихся в разных местах северного берега, признано необходимым командировать (и командирован) капитана над Севастопольским портом капитана 1 ранга Ключникова с несколькими при нем чинами, который снабжен от меня по сему предмету надлежащими наставлением: как о собрании и приведении в известность казенного имущества, так равно о починке гребных судов и подъеме из воды по возможности малых судов, для чего даны ему, г.[осподин] Ключникову, имеющиеся средства, заключающиеся в мастеровых, материалах и необходимых лесах и такелаже, а равно и три водолазные аппарата, по возможности исправленные при Адмиралтействе.
Относительно же подъема ранговых судов, кораблей, фрегатов и даже пароходов, то мне кажется, что эти гигантские работы с большею выгодою для казны и даже для самого края можно бы произвести подрядным способом, на условиях, какие признаны будут высшим начальством полезнейшими для интереса казенного. Может быть, найдется компания или даже частное лицо, которое примет на себя очистку севастопольского рейда за выгодную плату или за условную часть всего добываемого со дна морского. Этим способом положен будет первый камень нового населения, которое состоять будет из людей промышленных и по ремеслу преимущественно морских.

Екатерининская пристань, набережная и два караульных дома при ней.
Набережная повреждена до того, что даже камни выворочены в воду. Террасы тоже. У одного караульного домика, с северной стороны лестницы, остались частями стены, другой домик, с южной стороны, существует, хотя и поврежден; в нем производится теперь продажа напитков. На лестнице весьма много перебито и взломано ступеней. Колоннада подверглась незначительному повреждению, а шахматный мраморный пол под оной снят. Мраморных статуй, бывших в нишах колоннады, не оказалось. Впрочем, южная сторона пристани, сравнительно с северною, менее пострадала.

Екатерининский дворец.
Не существует. На том месте выстроены неприятельскими маркитантами дощатые шалаши, в которых производится продажа напитков и проч.[его].

Дом флагманов и капитанов с флигелями.
От главного корпуса остались одни стены в разрушенном состоянии, деревянные поделки, включительно с полом, сгорели. Садовый флигель уцелел, имея незначительные повреждения; он занят в настоящее время городским караулом французов и двумя офицерами городского гарнизона. Чугунная решетка во многих местах разбита и частью снята. Мраморные барельефы, бывшие в фронтоне главного корпуса, выломаны и увезены. Сад уцелел.

Казенные дома, где квартировали адмиралы Нахимов и Истомин и капитан 1 ранга Керн.
Остались местами одни стены, деревянные поделки и крыши сгорели. 

Дом, именовавшийся Ушакова и флигель при нем.
Уцелела только часть главного корпуса, которая кем-то занята. Стены надворного и боковых флигелей менее повреждены, деревянные поделки сгорели.

Дом, где помещались портовые присутственные места.
Остались одни стены. Крыши, потолков, полов, рам и дверей нет: сгорели.

Адмиралтейская стена.
Во многих местах разломана для построения шалашей.

Старое адмиралтейство со строениями оного.
Во всех строениях крыши, потолки, рамы, двери и полы сгорели, стены все сильно повреждены. Остались одни деревянные пристани: царская и общая Адмиралтейская. Пристани эти исправлены неприятелем и приспособлены для погрузки на суда войск, в особенности кавалерии; по ним водят лошадей прямо на суда. Сверх того выстроена неприятелем новая пристань.

Корпус, где квартировал вице-адмирал Панфилов.
Главный корпус уцелел, хотя боковые стены несколько раз были пробиты. Здесь помещается ныне французский генерал Базен, губернатор или комендант города, который исправил по возможности пробоины. Службы при доме сгорели, но сад уцелел и в исправности.

Дом командира порта.
Главный корпус и передний флигель разрушены, не имеют крыши, потолков, полов, рам и дверей, да и оставшиеся стены сильно разбиты; новый флигель на террасе мало пострадал; в нем живут французские офицеры, сад в порядочном состоянии; беседка цела, но стекла выбиты; чугунная решетка мало побита.

Казармы 16, 17 и 18 рабочих экипажей со службами.
Остались одни стены, которые, как сложенные на глине, постепенно разрушаются.

Казармы 28, 29, 30, 31 и 43 экипажей со службами.
Не существуют.

Дом правления Севастопольской инженерной команды Морской строительной части.
Имеются одни только полуразрушенные стены.

Дом, где помещалась комиссия военного суда.
Цел, но частями поврежден; в нем помещена теперь питейная.

Дом, где квартировал контр-адмирал Бартенев.
В таком же состоянии.

Дом капитана 1 ранга Юрковского.
Остались одни стены.

Казармы военно-рабочей №8 роты.
Остались одни стены и те разваливаются.

Дом, носивший название Снаксарева, и флигель.
Главный корпус еще до открытия военных действий был в разбитом состоянии, но, после окончательного разорения, теперь находятся одни стены; флигель уцелел, и в нем живут французские офицеры.

Дом девичьего училища.
Хотя менее других пострадал, однако же имеет значительные повреждения; в нем помещается штаб гарнизона.

Дом инспекции корпуса штурманов.
Осталась часть стен, и те в разрушенном состоянии.

Дом, бывший под помещением капитана 1 ранга Кислинского.
Имеются одни стены, которые, впрочем, близки к окончательному разрушению.

Дом штаба командира порта.
Разрушен окончательно.

По набережной семь магазинов и домик, в коем помещалось провиантское и комиссариатское управление.
Набережная, от оконечности вновь начатого сухарного завода до самых доковых шлюзов, совершенно уцелела; сняты только и увезены все краны, существовавшие на набережной. Из числа 7 магазинов один сгорел, коего стены полуразрушены; остальные 6 магазинов и домик остались, имея в крышах и стенах довольно значительные повреждения. Подъемные краны в верхних этажах магазинов сняты и увезены. Полы, потолки и стеллажи в этих магазинах разобраны только местами, а двери, коробки, ставни и железные решетки частью уничтожены или повреждены. В настоящее время здания эти заняты английскими артиллеристами и саперами.
Исправив в чем следует магазины, т.е. поставив коробки, рамы, стекла и поставив железные печи, можно будет занять оные помещением команд, в случае перевода их в Севастополь.

Вновь начатый постройкою сухарный завод около провиантских магазинов.
Возведенные части, именно подвальный этаж со сводами уцелели без всякого повреждения.

Домик с паровою машиною для накачивания в доки воды.
Имеет одно повреждение стены; крыша, полы, оконные рамы и двери разобраны, что также сделано и с машиною.

Сухие доки с принадлежавшими к оным мастерскими и сараями, а также  и оградная вокруг доков стена.
Начиная от первых шлюзных ворот вводного канала все окончательно разрушено; осталась огромная груда каменьев, коими завален вводный канал, бассейн и самые доки. Тут же видны сквозь груды камней остатки парохода «Корнилов». Чугунные шлюзные ворота сняты и увозятся. От вторых ворот осталась одна половинка, которую, по-видимому, продолжают разбирать. Мастерские и сараи хотя существуют, но крыши совершенно повреждены, а частью и самые стены. Ограда вокруг доков существует, имея значительные повреждения от снарядов и проломы на всем протяжении.

Лазарево адмиралтейство.
Контрафорсная стена уцелела, но найдена с некоторыми повреждениями. Сделанные под новые здания (пароходного и пильного заводов и шлюпочного сарая) фундаменты и цоколя существуют, только при весьма незначительных повреждениях. Закругление набережной от 1-х шлюзных ворот доков, равно продолжение набережной и основание крана с пристанями невредимы. На кране ванты сбиты, стрелы сгорели, топ мачты обгорел. Строение делового двора хотя и существует, но значительно повреждено.

Мортона эллинг с набережной и зданием для механизма.
Набережная и эллинг вообще существуют без повреждения. Здание же для механизма теперь без крыши, полов, потолков, оконных рам и дверей. Механизмы разобраны и вообще весь металлические вещи приготовлены к отправлению на суда.

Казармы 1 и 2-я трехэтажные, Александровская и Губернская со службами.
Собственно от казарм остались одни передние фасадные и некоторые поперечные стены; задние фасадные стены все разрушены до фундаментов. От службы остались тоже одни стены, крыши, потолки, полы, оконные рамы и двери разобраны, своды повреждены не во всех зданиях. Весьма заметна особенность, с которою старались разрушить эти здания.

Морская госпиталь.
Все сказанное о казармах, повторяется и о зданиях морского госпиталя; стены же вновь начатого до войны флигеля остались, имея только повреждения.

Арсенал в Южной бухте.
Снаряды, пушки и якоря большей частью увезены, с оставшимися еще стараются сделать то же. Мастерские арсенала полуразрушены, однако же в них живут французы.
Говоря вообще, есть строения, какие только существовали по обе стороны Южной бухты, представляют одни развалины. Металлические вещи, годные и негодные, собирают в кучи, вероятно для погрузки на суда.
По берегу, за старым адмиралтейством свезено в кучу несколько дубовых штук, и между прочим, сложены в двух местах до 36-ти мачтовых дерев, приведенные, по словам заведующего морскими командами Северной стороны Севастополя, контр-адмирала Бартеньева, из Черной речки и приготовленные, по-видимому, к вывозу (*).
* О мачтовых лесах, выведенных из Черной речки, которая не была вполне занята союзниками, равно и о том, что, по рассказам, доки взрывались англичанами и после заключения мира, донесено г.[осподину] Главнокомандующему 2 армией 9 мая №23 с ходатайством о дозволении занять склад провианта одного из уцелевших магазинов в Корабельной бухте, в том предположении, что присутствие нашего караула воспрепятствует до некоторой степени дальнейшему разрушению строений.

Храмы Господни.
Новый Адмиралтейский собор во имя Св.[ятого] Николая сохранился более всех других, и хотя с Южной стороны имеет весьма малочисленные, а с Северной несколько большие виды повреждения от выстрелов, но все это можно исправить; потребуется также перебрать частями и саму жесть на крыше и куполе. В том храме французы производят богослужение. Тут же придел во имя Михаила Архангела, в котором кроме поврежденной значительно крыши, все деревянные поделки сгорели, и корпус от выстрелов сильно поврежден.
Заложенный фундамент под храм во имя Св.[ятого] Равноапостольного князя Владимира в некоторых местах весьма мало поврежден.
Могилы, где покоятся наши Адмиралы, по личному моему осмотру найдены неприкосновенными.
Приходская и Госпитальная во имя Петра и Павла и кладбищенская во имя всех святых, найдены в более разрушенном состоянии, без кровель, дверей, коробок, рам и полов.
Владимирской Божьей матери и Армейская в Корабельной слободке, а также Армейская у Северных казарм не сохранили никаких признаков своего существования, и известны только старожилам по местности и грудам камней.
Католическая церковь или дом, в котором производилось богослужение, в настоящем положении представляет одни полуразрушенные стены.

Морская библиотека.
Крыши и всех деревянных поделок не существует; корпус здания имеет значительные повреждения и местами разрушен; мраморные статуи, лестницы и другие украшения вынуты и увезены; ограда каменная и чугунные решетки побиты выстрелами, но вентерлатор (?) сохранился.

Памятник Казарскому.
Вместе с чугунною оградою вокруг него сохранился без повреждения; но слова, означавшие фамилию героя, в пример потомству и время сооружения памятника все вынуты. В настоящее время со стороны французов у памятника содержится караул.

Вице-адмирал Панфилов
Верно: Начальник отделения (подпись неразборчива)

РГА ВМФ ф.243, оп.1, д.5819, лл.65-75об.


Опубликовано: Исторический архив. – 2015. – №1. – С. 19-30.